Королевский сорняк

Вот, значит, чем стучал и гремел Гера… Вот, значит, для чего потребовался перерыв под названием «работы в саду»: чтобы оборудовать небольшую комфортабельную тюрьму для Тони и Кирилла… А что же он, в таком случае, в гараже делал? Или в подвале - из сада нельзя было видеть, спускался ли, пройдя через гараж, Гера в подвал… Он там оборудовал получше их тюрьму на ночь?

Устроившись на не слишком широкой кровати, Тоня обняла Кирилла за шею и, прижавшись к нему, принялась ему шептать в ухо, что нужно срочно найти возможность позвонить; что решетки совсем дурной знак; что ей страшно; что Писатель им что-то готовит, и нужно обдумать, как потянуть время, как обезопасить себя от «главного», о котором пока не было сказано, но в котором она ощущала опасность и угрозу…

Кирилл обнимал ее и гладил по нежной коже спины, думая о том, что ничего у них не получится, что Писатель сильнее, и все будет так, как он захочет; что эта женщина, которую он держал в руках, была ему подарком свыше, которым он так бездарно распорядился; и что если придется ему умереть ради нее, то он умрет, и его последним выдохом будет ее простое имя «Тоня»…

Она лежала слишком близко к нему, слишком тесно, чтобы заметить слезы на глазах Кирилла.

И все шептала, шептала, успокаивая его и себя планами и надеждами на избавление, на помощь, на побег…

Они не заметили, как уснули, - усталость после работы в саду на свежем воздухе сморила обоих, и «стратегический» разговор утонул в здоровом молодом сне.

…Когда они проснулись, Писатель пригласил их обедать на веранду.

Гера на этот раз разделил их трапезу, и Питти тихо сидел поодаль, глядя без всякого выражения на людей. Тоня встретилась с собакой глазами. Пес, не мигая, смотрел некоторое время на нее, а потом принялся озабоченно чесать задней лапой за ухом. Тоня вдруг вспомнила где-то слышанное: в зоопарках не рекомендуется смотреть хищникам в глаза. Это их нервирует.

Она все делает неправильно, - расстроилась Тоня. Она лезет на рожон, она дерзит и провоцирует… Вместо того чтобы расположить к себе людей и собаку, в чьей власти она находилась, смирением, хотя бы ложным… Но почему-то это оказалось выше ее сил.

- А можно погладить Питти? - вдруг спросила она.

Писатель посмотрел на Геру, словно предоставляя ему право ответить.

- Погладь, - сказал Гера, - если не боишься остаться без пальцев.

Тоня, игнорируя предупреждение, встала и направилась к псу. Он не двинулся с места, но оскалил зубы. Тоня подошла еще поближе. Пес зарычал.