Королевский сорняк

Разница в деньгах плюс моя зарплата - будет нам на жизнь. Это, конечно, не решит твоих неприятностей, но мы не пропадем!

Он зло, неприятно усмехнулся.

- Иными словами, ты будешь меня содержать?

- Не содержать, нет… Поддерживать. Поддерживать, пока ты будешь искать выход. Может, найдешь другую новую работу, пусть на зарплате… У тебя есть опыт, тебя с руками оторвут!

- Ты такая благородная?

Ей был неприятен этот вопрос. И особенно нехорошая улыбка, которая его сопроводила. Но она понимала, что Кириллу сейчас плохо, его самолюбие уязвлено… И потому ответила просто:

- Я люблю тебя, Кирилл.

Вот и все. Ты мне дал очень много, и если я могу тебе хоть что-то отдать взамен, я буду просто счастлива.

- Ну, смотри, Антония…

Он тяжело встал, словно пьяный.

- Смотри, запомни, я у тебя ничего не просил. Ты сама предложила.

Он ушел на работу, к своим непонятным неприятностям. А Тоня осталась с тяжелым сердцем. Меньше всего ее волновали денежные проблемы.

И куда больше - эти странные, злые, нехорошие улыбки. Как будто ему доставляло удовольствие ее наказать…

За что? За ее любовь? За ее благодарность?

…Тоня договорилась о сдаче своей квартиры очень быстро, и вместе с ее зарплатой получилась неплохая сумма, на которую они скоро сели вдвоем. Разумеется, от многого пришлось отказаться. Не те колбасы, не та рыба, не то мясо.. Но это мало беспокоило Тоню - она умела жить скромно.

Куда больше ее волновало, что Кирилл, оказавшись не у дел (фирма ликвидирована за долги, сказал он), принялся пить.

Она приходила с работы, таща сумки с продуктами, а он даже не встречал ее в коридоре. Он сидел на кухне, в своем любимом шелковом халате, так и не переодевшись с утра. Светлая щетина неопрятно торчала на небритом подбородке, и тусклые глаза не выражали ничего.

Тоня пыталась с ним говорить. О поисках работы, что с его опытом он легко найдет… О том, что нельзя падать духом. Что они есть друг у друга, и это самое главное…

Кирилл только пьяно мычал в ответ.

Тоня была в отчаянии.

Одновременно все мужчины как с цепи сорвались. Чем хуже шли дела с Кириллом, тем больше неожиданных поклонников у нее возникало, словно они чуяли, стервятники, что у нее в любви трещина, в которую можно всунуть свои хищные клювы. Первым в кафе, куда она ходила в обеденный перерыв перекусить, к ней за столик подсел импозантный мужчина за сорок.