Королевский сорняк

Свет фар выхватил вдалеке указатель на поворот…

Страх ударил, словно током. Неуклюже, держась за спинки, чтобы не упасть, Тоня перебралась на водительское сиденье и ухватилась за руль.

Машину она ни разу в жизни не водила, и сейчас слабо представляла, что нужно делать. Но она знала, что в машине имеется руль, а руль управляет движением. И, судорожно вцепившись в него, Тоня стала полегоньку крутить его по ходу поворота.

Ей это, как ни странно, удалось. Во всяком случае, машина вписалась в поворот и продолжала свой спуск, теперь уже по прямой.

Еще Тоня знала, что в машине есть три педали. Одна называлась «газ», вторая «тормоз», - а для чего предназначалась третья, Тоня не имела понятия. Но, что куда хуже, она не представляла, где какая находится.

Она осторожно попробовала все по очереди. Тормоз оказался вторым по счету, и машина стала замедлять ход. Когда она закончила спуск, уже на малой скорости, Тоня ухватилась для верности за ручной тормоз - вспомнила, как делал папа в своей старой «Волге».

Упав головой на руль, она плакала еще долго- долго - весь остаток ночи.

…Утром оказалось, что рядом деревня, не более километра пути. Тоня добралась, попросила помощи. Ее отвезли на станцию, и Тоня влетела в электричку, как в родной дом. Уж электричкой ей точно не придется управлять!

Это была суббота, так что никаких объяснений с начальством.

Так она и сделала. Провалившись в глубокий, больной и знобкий сон, она проспала до позднего вечера. Встала слабая, мокрая от пота. Нехотя поплелась в душ.

И там, в ванной, тихо съехала по стенке: на зеркале была прилеплена записка:

«Говорил я тебе: учись водить! А ты меня не послушалась. Вот и делай теперь выводы!

P.

…Если бы это происходило в кино, то тут как раз следовало бы наподдать какой-нибудь жутковатой, бьющей по нервам музыкой - она бы вполне отразила Тонино состояние. Но это было не кино, это была реальность - реальнее некуда - и ничто не могло выразить той паники, которая ею овладела. Месть Кирилла за ее давнее несогласие с ним уже явно выходила за рамки детской обиды.