Но господин Бессо утратил статус советника, и наследник попросил его покинуть поместье, ‒ и столько было в ее голосе сочувствия, что я готова была взвыть.
Что вообще происходит в этом проклятом месте? Теперь поспешность Дамиона в отношении меня обрела совершенно иные краски. Вдруг он просто воспользовался случаем?
Нет! Он не мог! Не мог ведь?
Меня кидало из стороны в сторону, а эмоции зашкаливали, с силой ударяясь о виски. Бом! Бом! Бом!
‒ Вы были близки, понимаю, ‒ догадалась Тереза, видимо заметив в уголках моих глаз прозрачные капли слез, которые я быстро отерла рукой.
‒ Но вам лучше не делать глупостей. Всегда есть шанс, что принц вас не выберет...
В этом я очень сильно сомневалась.
‒ Леди Соли! Вы будете самой красивой невестой. Смотрите, какое шикарное платье мы нашли! Пепельный сатин с узорами в виде цветов роз...
Служанки окружили меня со всех сторон, а я только и могла, что смотреть на дверь, за которой поспешно скрылась Тереза. В чем-то я ей даже завидовала. У нее была возможность уйти.
Я же такими привилегиями не обладала.
Глава 96
Лика
Надежда на то, что Дамион скоро появится, тлела во мне до самого конца. Я ждала его, пока меня собрали. Пока облачали в красивое струящееся платье цвета тумана на рассвете после дождя. Пока возводили на голове прическу. Спасибо служанкам, что в этот раз мои волосы не стремились задеть облака, а струились красивой волной по плечам.
Не дождалась. Дамион не пришел.
‒ Госпожа, нельзя больше тянуть время, ‒ вырвала меня служанка из состояния задумчивости.
Девушки как-то притихли, кидая в мою сторону скорбные взгляды. Заметили таки отсутствие воодушевления. ‒ Надо идти. Принца нельзя заставлять ждать.
Конечно, нельзя. Карл не любил ждать. Зато очень любил брать то, что считал своим по праву благородного рождения.
‒ Всегда есть шанс, что вас не выберут... ‒ тихо добавила другая служанка.
‒ А если изберут, так то честь, ‒ добавила третья. ‒ Станете королевой. Вас все будут любить и уважать...
Впору было рассмеяться над их наивностью.
Но они, служанки, искренне хотели меня поддержать и говорили то, что считали настоящим благом. Выйти из грязи и стать значимой ‒ разве это не радость? Разве не благодать?
Все так, если не знать о замашках принца. О том, что за его красивой, вырисованной годами маской скрывался эгоист и распутник. Связать свою жизнь с таким я желанием не горела.
Хотя слова Гамлета жгли душу посильнее любой раскаленной кочерги. Умирать я тоже не хотела.
