И вновь картинка смазывается, скручивается, растягивается патокой и разворачивается обратно.
Перед глазами все тот же кабинет, но годы спустя. Я лежу на полу и смотрю в потолок. Сердце бешено колотится. Тук. Тук. Тук. Внутри странное ощущение наполненности.
‒ Ты родишь мне прекрасного дракона, Тереза, ‒ раздается возле рядом и ухо обжигает горячее дыхание Кайруса. Рука мужчина по-собственнически ложится на оголенную грудь, сжимает ее, а затем скользит вниз… Мурашки бегут по коже и я блаженно закрываю глаза.
Я не одинока.
Я любима.
Год проносится на быстрой перемотке.
Пыль легко слетает с каминной полки от моих уверенных движений ручной метелкой. Но я не замечаю танца соринок, я сосредоточена на толчках внутри живота. Таких легких, как будто от крыльев бабочки. Я так жду вечера, чтобы сообщить об этом Кайрусу.
Как же он будет рад.
Теперь он будет любить не только меня. Он будет любить нас.
‒ Тереза?"
"Любимый голос заставляет обернуться. Нога предательски цепляется за ведро с водой, и я спотыкаюсь.
Лечу прямо на пол и чуть ли не теряю сознания от боли, когда тупой край метелки упирается в живот.
Боль невыносима.
Воспоминание размазывается кровавой пеленой, смешенной со слезами и горечью, которую невозможно передать словами.
После целого года безрезультатных попыток Кайрус становится отстраненным. Он как будто потерял интерес. Мое тело больше не привлекает его, ведь в нем больше не может зародиться жизнь. Мой любимый дракон увлечен работой и делами. Все чаще он находится за пределами поместья, и все реже я слышу его голос.
Единственное, что осталось неизменно ‒ это уроки ментальной магии.
И я делаю все, чтобы добиться успеха. Чтобы заслужить хоть каплю внимания со стороны Кайруса.
Я так хочу быть нужной.
Картинки мелькают все быстрее.
‒ Он мой сын, Тереза!
От правды перехватывает дыхание.
‒ Как?
‒ Ты же не думала, что одна у меня? Да и где ты, и где Марион.
Я так злюсь. Я так обижена. Но не могу показать это Кайрусу.
Я все еще люблю его. Но я опять одинока.
И вновь череда воспоминаний. Мазки художника, похожие один на другой при близком рассмотрении. А издалека ‒ страшная правда реальности.
‒ Мой сын должен взойти на престол.
Слова Кайруса в его кабинете звучат подобно молоту о наковальню. И эти слова забивают в мое сердце гвозди.
‒ Что это? ‒ указываю на огромный камень, лежащий на столешнице. Предчувствие подсказывает, что Кайрус принес эту вещь в дом не просто так.
‒ Усилитель, моя дорогая Тереза.
