Что?!
Каждый день в ВСА мне приходиться буквально отвоевывать! У меня нет денег, нет еды, нет одежды и друзей, ко мне пристают, надо мной насмехаются! Да что я такого сделала? Чем заслужила все это?!
— Я просто! — в полет отправлена ткань, следом — деревяшка… — Хочу! — кусочек железа, стекла, горсть песка… — Учиться! Просто учиться! Неужели так сложно оставить меня в покое? Неужели надо травить и издеваться? Снова и снова! Надо? Надо?! Ненавижу!
Вандерфилд уже не смеялся, лишь молча отклонялся от очередного моего снаряда.
А когда под рукой ничего не осталось, я схватила лист бумаги, скомкала, понимая, что все бесполезно… Неужели, я и правда лишь никчемная пустышка, провались все пропадом?!
Ладонь кольнуло, под пальцами растеклось приятное тепло. И я открыла рот, увидев, как мой бумажный комочек — легкий и совершенно безобидный, вдруг увеличился в размерах, затвердел и превратился в снежный ком!
— Praesidio… — тихо сказал Эш.
Снежный снаряд растаял.
— Порой нужны другие эмоции, пустышка.
А Тензия лишь созидатель. Слишком ласковая.
Я ошарашенно застыла, не понимая, что сейчас произошло. Неужели… я нашла свой материал? Не веря, взяла со стола чистый лист — и снова ощущение тепла в пальцах… Святой Фердион! Но ведь я и раньше испытывала это чувство! Но всегда списывала на трепет перед обучением и новыми знаниями! А в библиотеках я и вовсе впадала в транс! Так значит, бумага? Это всегда была бумага?
Бумага!
От счастья захотелось смеяться, и я развернулась к Вандерфилду.
И замерла. Но получается, он мне сейчас… помог? Да быть того не может! У него наверняка есть какой-то подлый план по очередному унижению пустышки!
Или — нет? Почему я никак не могу определиться в своих эмоциях? Вроде и сволочь, но из-за него я в академии, вроде и разозлил, но я нашла свой материал… И вот что я должна чувствовать?
— Зачем… зачем ты это сделал?
— Что сделал?
— Ты помог мне.
— Помог? — приподнялись светлые брови. — Ты бредишь.
— Ты заставил меня испытать злость, чтобы я почувствовала бумагу!
— Я всего лишь развлекался.
— Развлекался?
— Да, — он смотрел в упор, на лице застыла маска безразличия. — Ты очень смешно выглядишь, когда злишься.
— Но… это жестоко!
— Это весело, — сквозь зубы процедил он. — Маленькая глупая пустышка, красная от ярости и обиды. Что может быть забавнее?
— Ты просто отвратителен.
Я обхватила себя руками. Внутри бушевали эмоции, я уже не понимала, что чувствую. С Вандерфилдом постоянно так.
