Я сглотнула голодную слюну. Ничего, в моей комнате ждет пакет с сушеными яблоками.
— Я пришла в академию учиться, — тихо произнесла я, стараясь не смотреть на белобрысого гада. — Но вместо этого драю твои полы! Ты мог хоть немного задуматься… об этом!
— Задуматься об этом? — он на миг застыл. И мотнул головой. — Даже не собираюсь. Ты поломойка и должна быть счастлива, что попала ко мне. Так что радуйся, Аддерли. Где бы ты была, если бы не я!
Я сжала кулаки до хруста. Самовлюбленный избалованный эгоист!
— А я почти испытала к тебе жалость! Ты не достоин ее! И чтобы у тебя не случилось, знай, что это наказание за твой сволочной характер!
— Наказание? — груша со смачным хлюпом врезалась в стену.
Отлично, мне теперь и стену отмывать! — Да что ты понимаешь, пустышка? Что ты вообще можешь в этом понимать?!
Он пересек разделяющее нас расстояние, и на миг показалось — снова схватит и прижмет к стене. Но нет, не прикоснулся. Много чести — прикасаться к отбросам из Котловины!
— Ты ничего не знаешь! — рявкнул Вандерфилд.
И снова я ощутила его боль. Увидела ее в отчаянном, загнанном взгляде, почувствовала в напрягшемся до хруста теле. — Я теряю самое ценное, что у меня есть! Самое важное! Да чтоб оно все провалилось!
Я осторожно отступила. Возникло четкое ощущение, что я нахожусь в одной клетке с раненым зверем — слишком опасно. Эш себя почти не контролировал. Но все же, что у него стряслось? Вдруг кто-то умер? Близкий родственник, например?
Неуместная и глупая жалость кольнула сердце.
— Послушай, я не знаю, что стряслось, но мне очень жаль…
— Жаль? — он вдруг рассмеялся, только вот мне захотелось от этого смеха спрятаться.
— Жаль… Да если кто-то узнает том, что со мной происходит… Если отец узнает…
Он вдруг замер и сжал виски, тяжело дыша. Я тоже застыла, совершенно не понимая, как себя вести. Надо потихоньку двигаться к двери, пока Вандерфилд на меня не смотрит. Выскользнуть в коридор, и пусть сам разбирается со своими проблемами. В конце концов, меня они не касаются.
Но почему-то я осталась стоять.
Сбежать не позволяла совесть. Хотя это и глупо, потому что совесть не должна работать в отношении всяких гадов!
— Если ты заболел, то можно обратиться к врачевателям, — осторожно начала я. — Я плохо разбираюсь, я ведь из Котловины… Но я слышала, что сильный лекарь может исцелить любую хворь…
— Что? — Вандерфилд поднял голову и уставился так, словно вообще не понимал, кто я.
— Ну, ты сказал, что с тобой что-то не так… — пробубнила я. — Заболел, может.
