Третьим я промазала… Кидать, сидя на полу, было не слишком удобно, но подняться я не успела и делала, что могла. Ривз, Эдди и остальные парни встали стеной и уже вовсю бомбили пташек, но те словно и не ощущали боли! И даже объятые пламенем, они пытались добраться до Вандерфилда. Он закрывал меня собой и пытался отбиться, давая мне время отползти под защиту купола.
— Да что с этими тварями? — изумленно выкрикнула Магма. Темные пряди брюнетки намокли от пота и прилипли к щекам.
Грозный окрик Аодхэна разорвал аудиторию, и птиц подхватил вихрь, затягивая в темноту клетки.
Дверца захлопнулась.
Кто-то из студентов выругался, приходя в себя. Я поднялась. Да уж, урок получился незабываемым!
— Эш, да ты просто магнит для этих тварей, — удивленно протянул Эдди. — Они просто сдурели, когда ты вышел из-под щита! Вы видели?
Студенты расползались по своим местам, перешептываясь и переглядываясь.
Я оглянулась на Эша. На черной рубашке прореха, белые волосы взлохмачены. Но смотрит парень спокойно, даже холодно.
Я тоже опустилась на деревянное сиденье, спрятала под стол руку. На ладони набухала царапина от когтей ядокрыла. И по всему выходит, я уже должна быть в заморозке, хлопать глазами, как Шелдон, и ни на что не реагировать. Но почему-то продолжаю сохранять сознание.
Ничего не понимая, подняла голову и наткнулась на взгляд Эша. Что было в нем — непонятно. Мы смотрели друг на друга бесконечно долго. Или слишком мало…
Аодхэн по своему обыкновению начал разбор полетов, щедро одаривая студентов уничижительными замечаниями и штрафными баллами.
Остаток занятия прошел для меня как в тумане, я даже удивилась, поняв, что умудрилась что-то записать из объяснений профессора. Шелдону Аодхэн влил в приоткрытый рот какую-то настойку, рассказывая о противоядии. Ну а то, что оно имеет жуткий вкус и неприятные последствия в виде несварения желудка, нам поведал сам бледный, но пришедший в себя Шелдон.
Расходились неприкосновенные, живо обсуждая ядокрылов и вспоминая бойню.
Я задумчиво складывала тетради в сумку, дожидаясь, чтобы все ушли. Увидела, как покинули башню студенты, а профессор поднялся по лесенке и скрылся за массивной дверью второго этажа.
И вздрогнула, когда на лавку сел Эш. Я повертела головой — в башне никого не осталось.
— Дай руку.
И сам взял мою левую ладонь своей, в перчатке, плеснул на порез какой-то жидкостью из склянки.
Я пискнула:
— Ты что?
— Тихо. Это затягивает раны.
