Королевство гнева и тумана

— Нет. Это тебе. От меня.

Подкрепление его извинения.

Тяжесть на душе, донимавшая меня все эти дни, начала уходить. Я развязала бант. Шкатулка из светлого дерева больше напоминала сундучок высотою в локоть и шириною в полтора. Сверху к нему крепилась железная ручка. Никаких надписей или символов, позволяющих угадать содержимое, я не увидела. Наверняка не платье. Однако…

«Только бы он не вздумал подарить мне корону».

Хотя шкатулка для короны или диадемы отличалась бы бо́льшим изяществом.

Я щелкнула медным замочком и откинула широкую крышку.

То, что предстало моим глазам, было… хуже короны.

Внутри я увидела перегородки и перегородочки, заполненные кистями, красками, брусочками угля и особой бумагой для рисования. Словом, все, что необходимо странствующему художнику.

А какой яркой была красная краска в стеклянной баночке. И синяя тоже. Совсем как цвет глаз фэйки, убитой мною в Подгорье.

— Я подумал, тебе будет удобнее носить все свои принадлежности в этом сундучке. Не надо брать с собой мешки.

Кисти были новенькими, сверкающими, с мягким и чистым волосом.

Смотреть на этот сундучок и его содержимое было все равно что разглядывать труп, облюбованный вороньем.

Я попыталась улыбнуться. Попыталась заставить свои глаза хотя бы немного заблестеть от радости.

— Тебе не нравится мой подарок, — вздохнул Тамлин.

— Почему же, — сумела возразить я. — Чудесный подарок.

Я не подыгрывала Тамлину. Его подарок действительно был чудесным.

— Я подумал: если ты снова начнешь рисовать…

Он не договорил.

Кровь прилила к лицу. Мне стало жарко.

— А как насчет тебя? — тихо спросила я. — Тебе эта возня с бумагами хоть в чем-то помогает?

Я выдержала его взгляд. Пока что Тамлину удавалось сдерживаться.

— Мы сейчас говорим не обо мне, а о тебе, — сказал он.

Я снова обвела глазами содержимое сундучка:

— Мне позволят пойти рисовать туда, куда я пожелаю? Или караульные будут присутствовать и при моих занятиях живописью?

Молчание.

Я и так знала ответы. «Нет» — на первый, и «да» — на второй.

Меня затрясло. Я сделала еще одну, отчаянную попытку достучаться до него:

— Тамлин, послушай. Я не могу… не могу жить в постоянном окружении караульных. Я… задыхаюсь от такой опеки. И тебе самому плохо. Не отталкивай мою помощь. Давай работать вместе.

— Фейра, ты и так отдала достаточно.

— Я знаю. Но…

Я повернулась к нему. Сейчас передо мной стоял не Тамлин, а верховный правитель Двора весны во всем своем могуществе.

— Тамлин, сейчас меня труднее погубить.