Королевство гнева и тумана

Невыразимо печальными, пропитанными безнадежностью и чувством вины…

Это продолжалось совсем недолго. Я вернулась в себя, безотрывно глядя на Ласэна.

Его голова. Я побывала в его голове! Проскользнула через стены его разума.

Я встала, бросив салфетку на стол. Мои руки были пугающе спокойными.

Я знала, от кого получила этот дар. То немногое, что я успела съесть, грозило выплеснуться наружу. Усилием воли я подавила рвотный позыв.

— Мы еще не закончили обедать, — прорычал Тамлин.

— Приятного аппетита! — в тон ему рявкнула я и ушла.

Я могла поклясться: под салфеткой остались выжженные следы моих рук. И надеялась, что никто больше их не заметил. А еще я надеялась, что Ласэн не почувствовал вторжения в его разум.

Глава 9

Я долго мерила шагами свою комнату. Возможно, я ошиблась, и выжженные следы якобы моих пальцев появились на столе гораздо раньше. Возможно, их происхождение имело куда более правдоподобное объяснение, нежели всплеск неведомой силы во мне, опалившей поверхность стола.

Потом, как обычно, появилась Асилла, чтобы помочь мне переодеться и подготовиться ко сну. Она расчесывала мои волосы. Я сидела перед туалетным столиком, смотрелась в зеркало и морщилась на собственное отражение. Круги под глазами стали еще заметнее и, возможно, навсегда поселились на моем лице. Само лицо побледнело. Даже губы потеряли яркость. Я вздохнула и закрыла глаза.

— Слышала, ты отдала свои драгоценности водяной фэйри, — вдруг сказала Асилла.

Я снова открыла глаза и уставилась на ее отражение в зеркале. Коричневая кожа служанки напоминала измятую кожаную подушку. Ее темные глаза вспыхнули и тут же сосредоточились на моих волосах.

— Скользкий это народец.

— Но она говорила, что они голодают. Им совсем нечего есть, — пробормотала я, словно оправдываясь перед Асиллой.

Служанка осторожно раздвигала гребнем спутанную прядь.

— Никто из тех, кто стоял сегодня в очереди, не дал бы ей денег.

Я топнула ногой.

— Однако, — Асилла, отложив гребень, заплетала мои волосы в косу, царапая кожу головы длинными тонкими пальцами, — эта фэйри не забудет твоей щедрости. Что бы ты ни говорила, пока она жива, она перед тобой в долгу.