Клянусь, я отплачу всем чем угодно!
Ройс опустил глаза на крошечную изящную ручку, лежащую у него на груди, ощущая через тунику тепло и уже возбуждаясь от одного лишь прикосновения. Он приходил в замешательство от ее прикосновений, но понимал, что желает ее – чтобы она по собственной воле, изнемогая от страсти, лежала в его объятиях. И ради этого приготовился совершить первый в жизни поистине необъяснимый поступок – приготовился отпустить самую ценную свою заложницу, ибо, несмотря на уверенность Дженнифер в пусть строгой, но отеческой любви лорда Меррика, некоторые из прежних ее рассказов дали Ройсу основания усомниться, что человек этот испытывает какие-либо глубокие чувства к своей своенравной дочери.
Огромные, полные страха глаза Дженни были прикованы к нему.
– Пожалуйста… – шепнула она, ошибочно принимая молчание за отказ. – Я все сделаю. Я стану пред вами на колени. Только скажите, чего вы хотите, и я все сделаю.
Наконец он заговорил, но Дженни была слишком взволнованна, чтобы подметить странную многозначительную нотку в его голосе:
– Все?
Она лихорадочно закивала:
– Все… Я приведу этот замок в такой порядок, что через пару недель в нем можно будет принять короля… Я буду молиться за вас каждый…
– Мне нужны не молитвы, – перебил он.
Отчаянно стремясь прийти к согласию, пока он не передумал, она проговорила:
– Так скажите же, что вам нужно.
И он непоколебимо произнес:
– Вы.
Рука Дженни упала, а он бесстрастно продолжил:
– Мне нужно видеть вас не на коленях, а в моей постели.
Добровольно.
Облегчение от сознания, что он соглашается отпустить Бренну, мгновенно пересилил жгучий протест против того, что требуется взамен.
Он ничем не жертвовал, отпуская Бренну, поскольку удерживал в заложницах Дженни, но требовал от нее пожертвовать всем. Добровольно отдав ему свою честь, она станет шлюхой, опозорит себя, семью, все, что ей дорого. Правда, однажды она уже предложила ему себя – или почти предложила, – но просила за это спасения сотен, а может, и тысяч жизней.
Спасения любимых ею людей.
Кроме того, тогда она предложила себя, будучи в полуобмороке от страстных поцелуев и ласк, сейчас же с холодной ясностью понимала, каковыми окажутся последствия сделки.
До нее доносился ужасающе усиливающийся кашель Бренны, и она дрогнула от тревоги – за себя и за сестру.
– Сделка заключена? – спокойно спросил он.
Дженни вздернула упрямый подбородок, словно гордая юная королева, только что получившая удар кинжалом от того, кому верила.
