Впрочем, Дженни ничего не заметила, испытав при звуке человеческого голоса противоречивые чувства пьянящего облегчения и бешенства, вызванного столь долгим с его стороны отказом ей даже в этом, и не смогла сдержать злости.
– Святители небесные, я никак не желала бы рассердить вашу светлость! – воскликнула она с нарочито преувеличенной тревогой. – Осмелься я на такое, меня ожидала б ужасная судьба в ваших руках. Дайте подумать, что б вы такого страшного могли со мной сотворить! А, знаю! Погубить мою репутацию! Нет, – продолжала она, как бы хорошенько подумав, – вы не можете этого сделать, поскольку успели непоправимо сгубить ее, принудив меня остаться с вами в Хардине без сестры.
Догадалась! – вдохновенно выпалила она. – Заставите лечь с вами в постель! А потом устроите так, чтобы все жители двух стран знали, что я разделила с вами ложе! Но нет, все это вы уже проделали…
Каждое произносимое ею язвительное слово терзало совесть Ройса, и он чувствовал себя тем самым варваром, которым его частенько называли, а она продолжала его добивать:
– Поняла наконец! Раз все это уже свершилось, остается проделать только одно.
Не в силах сдержаться, Ройс спросил с притворной небрежностью:
– Что именно?"
"– Вы можете жениться на мне! – вскричала она с фальшивой победной радостью, однако тирада, начавшаяся с направленных на него оскорблений, теперь выглядела горькой шуткой над самой Дженни, и голос ее задрожал от страдания и боли, хоть она доблестно пыталась продолжить в том же веселом и ироническом тоне: – Вы можете жениться на мне, увезя при этом из родного дома, из родной страны, и приговорить к жизни в ваших руках, полной публичного унижения и насмешек.
Да, вот именно! Именно это я заслужила, не правда ль, милорд, за совершение немыслимого преступления, пустившись гулять на холме близ аббатства и оказавшись на пути вашего мародера-брата! – И добавила с притворным самоуничижением: – Что ж, учитывая чрезвычайность проступка, утопить и четвертовать меня было бы слишком милостиво.
Это преждевременно положило бы конец моему позору и несчастью. Это…
Дженни задохнулась, когда рука Ройса вдруг обвилась вокруг талии, мягким ласковым жестом легла на грудь, поразив ее и лишив дара речи. Она не успела опомниться, как он приложился щекой к ее виску и сказал прямо в ухо хриплым, до странности нежным шепотом:
– Хватит, Дженнифер. Довольно.
Другая рука обхватила за пояс, потянула назад.
