Итак, когда мы подъехали к монастырю… Помните монастырь или нет? – допытывалась она, оглядывая его, и принялась помогать: – Монастырь! Ну знаете, большой каменный дом, где мы впервые встретили брата Грегори?
Ройс ничего не ответил, посмотрев на глядящего прямо перед собой, бесчувственного ко всему Арика, потом на монаха, чьи плечи начали подозрительно подергиваться, а Дженни сокрушенно продолжила:
– Ах, бедный, бедный! Вы позабыли, кто такой брат Грегори, правда? – Живо сверкнув глазами, она подняла руку, ткнула в монаха длинным, сужающимся к кончику пальцем и объявила с энтузиазмом: – Вот он! Вон тот человек рядом – брат Грегори! Видите? Ну конечно же, видите! – отвечала она, нарочно обращаясь с ним как с недоумком-ребенком.
– А теперь соберитесь с силами, подумайте крепко-крепко, ибо следующий вопрос будет сложней: вспоминаете вы людей, которые были с вами, когда мы приехали в монастырь, в котором был брат Грегори? – И добавила, горя желанием пособить: – Их было человек сорок.
Сорок, – с необычайной обходительностью подчеркнула она, к недоверчивому изумлению Ройса, растопырила у него перед глазами пять маленьких пальчиков и стала любезно объяснять: – Сорок – это вот столько…
Ройс оторвал взгляд от пальчиков, подавляя смех.
– И еще столько, – отважно продолжала она, поднимая другую руку, – и еще, – повторила она трижды, каждый раз демонстрируя десять пальцев. – Ну, – торжествующе заключила Дженни, – теперь вспомнили, где вы их потеряли?
Молчание.
– А куда направили?
Молчание.
– О Господи, дела ваши обстоят хуже, чем я думала, – вздохнула она. – Напрочь забыли, да? Ну и ладно, – сказала она, разочарованно отворачиваясь от Ройса, по-прежнему замкнутого в молчании, и недолгое удовольствие от поддразнивания улетучилось, сменившись вспышкой гнева. – Можете особо не беспокоиться! Я уверена, найдете других, кто будет вам помогать похищать из аббатств невинных, резать детей и…
Ройс вдруг напрягся, прижал ее к груди, от его теплого, коснувшегося ушка Дженни дыхания по спине у нее забегали нежелательные мурашки, а он склонил голову и тихо проговорил:
– Дженнифер, бездумной своей болтовней вы просто испытывали мое терпение, но выражением неприязни портите мне настроение, а это ошибка.
Конь под седоками немедленно отозвался на чуть ослабевший нажим хозяйских коленей и сразу замедлил шаг, пропуская других лошадей вперед.
