Разумеется, завела она спор с совестью, она не предаст ни семью свою, ни страну, ни кого-либо еще, отложив враждебные счеты между собой и герцогом всего на несколько коротких часов. Безусловно, она заслуживает этого одного-единственного небольшого удовольствия. Ей мало чего остается просить на остаток замужней жизни, кроме единственного недолгого момента, нескольких часов беззаботного счастья, в которые можно почувствовать себя невестой.
Золотая парча оказалась холодной на ощупь, когда Дженни неспешно поднимала платье, держа его на весу перед собой.
Приложила, глянула вниз, на ноги, и с удовлетворением отметила, что оно как раз нужной длины.
Вошла горничная Агнес, неся под мышкой длинный верхний наряд из сине-зеленого бархата и такую же бархатную мантию, отороченную золотом. Женщина с суровым видом остановилась неподалеку, и на долю секунды изумление смягчило ее каменные черты, ибо бесчестная рыжеволосая дочка вероломного Меррика стояла посреди комнаты с босыми ногами, высовывающимися из-под подола длинного халата, примеривая поспешно перешитое золотое платье, глядя на него сияющими от радости глазами.
– Прелесть, правда? – восторженно проговорила она, поднимая сверкающий взгляд на ошеломленную Агнес.
– Оно… – запнулась Агнес, – его принесли вместе со всеми нарядами, какие нашлись среди вещей старого лорда и его дочек, – грубовато пояснила она.
Вместо того чтобы с негодованием отбросить ношеное платье, чего отчасти ожидала Агнес, молодая герцогиня разулыбалась от счастья и заявила:
– Но посмотрите… оно вроде бы мне как раз!
– Оно… – снова запнулась Агнес, пытаясь сравнить представшую перед ней простодушную девушку с услышанным о ней; среди слуг ходили сплетни, будто сам хозяин обозвал ее потаскушкой, – …его обрезали и укоротили, пока вы спали, миледи, – удалось договорить горничной, и она осторожно разложила на постели одежды и мантию.
– Правда? – переспросила Дженни, выказывая немалое восхищение при взгляде на искусные стежки по бокам золотого платья.
– Это вы шили?
– Я.
– И всего за несколько часов?
– Да, – коротко отвечала Агнес, стыдясь своих двойственных чувств по отношению к женщине, которую должна была презирать.
– Очень искусная работа, – мягко признала Дженни. – Я бы так не смогла.
– Желаете, чтобы я помогла вам убрать волосы? – спросила Агнес, холодно отказываясь от похвалы, но почему-то чувствуя, что поступает нехорошо. Обойдя Дженни кругом, она взяла в руки щетку.
