– Зачем?
– Затем, что вам хочется поговорить, – спокойно растолковал он, – а мне хочется уложить вас в постель. В любом случае для обеих целей мои покои подходят больше, чем этот зал.
Дженни не захотела закатывать сцену, которая только унизила бы ее, и знала, что у нее нет выбора, как только последовать за ним. Ее поразила одна мысль, и она обратила на него умоляющий взгляд.
– Они ведь не собираются провожать нас… – жалобно пробормотала она. – Я хочу сказать: не будет ведь никаких свадебных ритуалов?
– Даже если б и были, тут нет ничего страшного, – терпеливо отвечал он.
– Это древний обычай. Поговорить мы можем и потом, – многозначительно добавил он.
– Пожалуйста… – попросила Дженни. – Из этого выйдет фарс, ведь весь мир знает, что мы уже… уже делали это, а после проводов в постель только пойдут пересуды.
Он не ответил, но, проходя мимо Арика с тетушкой Элинор, остановился поговорить с Ариком.
Заминка удалявшихся новобрачных была почти сразу замечена, и к тому времени как они миновали стол на помосте, лицо Дженни побагровело от непристойных советов и пожеланий, которые выкрикивали Ройсу.
Поднимаясь по лестнице, она бросила через плечо боязливый взгляд и с облегчением увидела, что Арик расположился на нижних ступенях, скрестил на груди руки, заняв пост – явно по приказу Ройса, – и преградил путь пирующим, которые пожелали бы сопровождать их."
"Когда Ройс открывал дверь своей спальни, Дженни уже пребывала в состоянии панического ужаса и беспомощности.
В застывшем молчании она наблюдала, как он закрывает дверь, а изумленный взор ее с любопытством отметил чрезвычайные размеры и пышность покоев, где стояли гигантская четырехспальная кровать под балдахином с прекрасными бархатными занавесями, пара массивных кресел с резными ручками перед большим камином с навесом, три сундука у стены, большие, украшенные богатой резьбой, – один для одежд, не глядя догадалась Дженни, в остальных, видно, хранились деньги и прочие ценности, судя по величине тяжелых замков.
Пара высоких серебряных канделябров с горящими свечами была установлена по обеим сторонам кровати, другая – по бокам возле камина. На стенах висели гобелены, и даже на натертом деревянном полу лежал коврик. Но самым поразительным в комнате оказалось окно – огромное окно-«фонарь» со стеклами в свинцовых переплетах, выходившее во двор замка; днем в покои через него должен был литься солнечный свет и свежий воздух.
