Госпожа бросила на нее изумленный взгляд, не уверенная, прозвучала ли в ответе нотка превосходства или нет.
– А что, разве в Англии во всех больших домах такие огромные чаны, и настоящие камины, и… – она подняла руку, широким жестом охватив роскошную комнату с бархатными драпировками и толстыми коврами, устилающими пол, – …и все такое?
– Нет, миледи. Да только вы в Клейморе, а сэр Альберт – управляющий нашего хозяина и управляющий старого лорда – получил указание содержать Клеймор как замок, достойный самого короля.
Серебро чистят каждую неделю и пыли не дозволяют садиться ни на ковры, ни на пол. А если что-то приходит в негодность, его выбрасывают и приносят другое.
– Должно быть, надо много трудиться, чтобы держать все в таком идеальном порядке, – заметила Дженни.
– Правда, но раз новый хозяин сказал сэру Альберту, что тот должен делать, сэр Альберт, хоть он упрям и горд, подчинится, чего бы он там про себя ни думал про того, кто ему приказывает.
Последнее поразительное замечание было наполнено такой колкостью и негодованием, что Дженни ушам своим не поверила.
Нахмурившись, она повернулась кругом и посмотрела на горничную:
– Агнес, что вы хотите сказать?
Агнес явно сообразила, что сболтнула лишнее, побледнела, замерла и посмотрела на Дженни с неописуемым испугом.
– Я ничего не сказала, миледи! Ничего! Мы все очень гордимся, что новый хозяин вернулся домой, и если все его враги нагрянут сюда, мы с гордостью отдадим ему свой урожай, и своих мужчин, и своих детей, если это понадобится для битвы.
С гордостью! – выкрикнула она низким, отчаянным голосом. – Все мы – люди добрые, верные и не держим на хозяина никакого зла за то, что он сделал. И надеемся, что и он на нас зла не держит.
– Агнес, – мягко проговорила Дженни, – вам не надо бояться меня. Я вас не выдам. О чем вы говорили, упоминая «то, что он сделал»?"
"Бедную женщину била сильная дрожь, и когда Ройс, приоткрыв дверь, просунул внутрь голову, напоминая, что Дженни пора присоединиться к нему внизу за завтраком, Агнес уронила бархатное платье, подхватила его и выскочила из комнаты.
Убегая, она оглянулась на Ройса, и Дженни на сей раз определенно увидела, как горничная опять крестится.
Забыв в руках кашемировый наряд, Дженни уставилась на захлопнувшуюся дверь, задумчиво сморщив лоб.
В большом зале почти не осталось следов вчерашнего веселья; пиршественные столы, заполнявшие помещение, сложили и убрали на место.
