– Остается теперь только ждать, пока муж ваш поживет какое-то время среди этих людей и они смогут вывести собственные заключения.
– По-вашему, получается все очень просто, – заключила Дженни, вставая и оправляя юбки. – И должно быть, так оно и есть. Надеюсь, долго ждать не придется, они скоро поймут, что он…
Дверь распахнулась, и оба они оглянулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как на сердитом лице Ройса появляется облегчение.
– Никто не знал, куда вы подевались, – сказал он и зашагал к Дженнифер, зловеще громыхая сапогами по натертому деревянному полу церкви.
– Впредь не исчезайте, не доложив кому-нибудь, куда направляетесь.
Брат Грегори бросил один-единственный взгляд на негодующее лицо Дженнифер и вежливо извинился. Как только дверь закрылась за ним, Дженни резко бросила:
– Я и не знала, что я здесь пленница.
– Зачем тебе понадобилось покидать замок? – поинтересовался Ройс, не потрудившись притвориться, будто не понял значения ее слов.
– Затем, что я хотела поговорить наедине с братом Грегори, – мрачно уведомила его Дженни.
– Теперь твой черед ответить на мой вопрос. Почему мне запрещено покидать замок? Я у себя дома или в тюрьме? Я не собираюсь…
– Ты у себя дома, – перебил он, неожиданно усмехнулся, к полному ее замешательству, и добавил, тихонько и восхищенно фыркая: – И у тебя самые синие в мире глаза. Когда ты злишься, они становятся цвета мокрого синего бархата.
– Мокрого бархата? – кисло переспросила она, морща носик. – Мокрого бархата…
Белые зубы его сверкнули в широчайшей улыбке.
– Разве нет? А что я должен был сказать?
Улыбка была неотразимой, и Дженни поддалась его озорному настроению.
– Ну мог бы сказать, что они цвета… – она увидела большой сапфир, украшающий распятие, и предложила: – …сапфиров. Это неплохое сравнение."
"– Ах, но сапфиры холодные, а глаза твои теплые и выразительные. Как, лучше? – хихикнул он, не слыша более возражений насчет мокрого бархата.
– Гораздо, – охотно согласилась она. – Не соблаговолишь ли продолжить?
– Комплименты?
– Конечно.
Губы его дрогнули от смеха.
– Очень хорошо. Ресницы твои напоминают мне черную от сажи метелку.
Развеселившаяся Дженни залилась мелодичным смехом.
– Метелку! – радостно хохотала она, укоризненно качая головой.
– Точно. А кожа твоя белая, мягкая, гладкая… Глядя на нее, я вспоминаю…
– Ну? – фыркая, подтолкнула она.
– Яйцо. Продолжать?
– О, пожалуйста, больше не надо, – пробормотала она сквозь смех.
– Как я понял, у меня ничего не вышло? – ухмыляясь, уточнил он.
