– Он указал жестом на кузню в дальнем конце двора, где два стражника держали с обеих сторон мальчишку с побелевшим лицом и собиралась толпа слуг. – Не поручите ли мне самому разобраться?
– Нет! – выпалила Дженни, не в силах побороть неприязнь к этому человеку.
Со слегка завуалированным раздражением во взгляде управляющий отвернулся от Дженнифер к Ройсу.
– Ваша светлость? – повторил он, не обращая на нее внимания.
– Я не знаком с гражданскими дисциплинарными мерами и процедурами, – сказал Ройс Дженнифер, явно уклоняясь от прямого ответа.
Они подходили к быстро растущей толпе, и Дженни обратила на мужа полные мольбы глаза, а в памяти ее звучали речи брата Грегори.
– Если ты разбираться не хочешь, я могу выступить вместо тебя, – лихорадочно вызвалась она. – Я с незапамятных времен наблюдала, как заседает в суде мой отец, и знаю, как это делается.
Ройс оглянулся на управляющего:
– Совершите обычные формальности, а жена моя вынесет приговор.
Сэр Альберт крепко стиснул зубы, но отвесил почтительный поклон:
– Как пожелаете, ваша светлость.
Толпа расступилась, пропуская их, и Дженни заметила, что все стоявшие со стороны Ройса отпрянули гораздо дальше, чем требовалось для прохода, стараясь держаться вне пределов его досягаемости.
Когда они вышли в центр широкого круга, сэр Альберт, не теряя времени, приготовился вершить правосудие. Сверля ледяным взглядом перепуганного парнишку, управляющий объявил:
– Ты виновен в злодейском нападении на госпожу Клеймора, в тягчайшем преступлении по английским законам, за которое должен был понести наказание еще вчера.
Для тебя это было бы лучше, чем поджидать до сегодняшнего дня, – сурово заключил он, вселив в Дженни мимолетное ощущение, что сэр Альберт этим приговором превратил данную Ройсом отсрочку в умышленную пытку."
"По щекам паренька лились слезы, а женщина с краю толпы, в которой Дженни мгновенно признала мать ребенка, закрыла лицо руками и принялась всхлипывать.
Ее муж стоял рядом, окаменев, с болью глядя на сына.
– Ты отрицаешь это, мальчик? – отрывисто спросил сэр Альберт.
Мальчик с трясущимися от безмолвных рыданий худенькими плечиками отрицательно качнул опущенной головой.
– Говори!
– Н-н-н… – Он дернул плечом, утирая со щеки рукавом грязной рубахи унизительные слезы. – Нет.
– Так-то лучше, – почти мягко проговорил управляющий, – ибо, умерев с ложью на душе, ты заслужил бы вечное проклятие.
