– Я хочу поговорить с вами, – спокойно начал он, пока она завязывала халат. – Во-первых, о кокардах, которые вы вручили крестьянам…
– Если вы сердитесь из-за этого, я не стану вас упрекать, – честно сказала Дженни. – Я должна была сначала посоветоваться с вами или с сэром Альбертом. Тем более что раздавала их от вашего имени. Но вас в то время не оказалось, а я… я не люблю сэра Альберта."
"– Я далек от того, чтобы сердиться, Дженнифер, – вежливо проговорил он. – И после турнира сменю Пришема.
Собственно, я пришел сюда поблагодарить вас за то, что вы столь мудро разрешили эту проблему. А больше всего я благодарен вам за то, что не выказали перед моими крепостными своей ненависти ко мне. В сущности, вы совершили прямо противоположное. – Он взглянул на дверь, в которую только что выскочила Агнес, и иронически заметил: – Никто больше не крестится, проходя мимо меня. Даже ваша горничная.
Дженни, не имевшая понятия, что он подмечал это прежде, не смогла найтись с ответом.
Он поколебался и сообщил, презрительно скривив губы:
– Ваш отец, ваш брат и трое других Мерриков по очереди вызвали меня завтра на поединок.
Почти осязаемое ощущение его присутствия, терзавшее Дженни с той самой минуты, как Катарина отметила устремленный на нее нежный взгляд Ройса, исчезло при следующих его словах:
– Я принял вызов.
– Естественно, – бросила она с нескрываемой колкостью.
– У меня не было выбора, – натянуто объяснил он. – Я получил особое распоряжение своего короля не уклоняться от поединков с вашими родичами.
– У вас будет весьма нелегкий день, – отозвалась она, пронзая его ледяным взглядом. Все знали, что Шотландия и Франция выставляют от себя двух своих первых рыцарей, с которыми Ройс завтра тоже должен сразиться. – Сколько всего вызовов вы приняли?
– Одиннадцать, – безразлично ответил он, – вдобавок к турниру.
– Одиннадцать, – повторила Дженни уничижительным тоном, полным разочарования и бесконечного горя от его предательства.
– Обычное дело. Как я понимаю, вам надобно проявить вчетверо больше жестокости, чем другим, чтобы почувствовать себя храбрым и сильным?
Кровь отхлынула от его лица.
– Я ответил лишь на те вызовы, принять которые мне особо приказано. И отклонил больше двух сотен других.
Десятки саркастических замечаний готовы были сорваться с ее губ, но Дженни просто смотрела на него и чувствовала, что в ней все умерло.
