Она была в этом уверена еще до того, как столпившиеся перед ней люди наконец схлынули и Дженни оказалась выставленной на обозрение всех, кто сидел на противоположном конце поля. Куда бы она ни взглянула, англичане отовсюду смотрели на нее, указывали на нее пальцами, приглашали других посмотреть.
– Ты только заметь, – с наслаждением проговорила тетушка Элинор, кивая на разъяренных, пышущих гневом англичан, – какие прекрасные на всех нас головные уборы! Точно, как я и думала, – все отошли от современной моды подальше и нарядились в вещи, которые были популярны во времена нашей юности.
Дженни заставила себя поднять голову и тупо скользнула взглядом по морю разноцветных навесов, полощущих флагов, летящих вуалей на противоположном конце арены. Там были высокие конусообразные шапочки со свисающими до земли вуалями; шапочки, торчащие в обе стороны, словно огромные крылья; шапочки в форме сердечка с вуалями; шапочки в виде рога изобилия с накидками; и даже шапочки, похожие на два квадратных развернутых куска вуали, наброшенных на высокие рогульки, воткнутые в волосы леди.
Дженни смотрела и ничего не видела, смутно слыша голос тетушки Элинор:
– …а когда оглядываешься, дорогая, поднимай голову выше. Раз уж ты сделала выбор – хотя, по-моему, ошибочный, – так теперь держись.
– О чем вы говорите, тетушка Элинор?
– Я говорю то, что сказала бы и раньше, если бы ты меня спросила, – место твое рядом с мужем. Но мое место – возле тебя. Вот я и здесь. И дорогая Бренна здесь, возле тебя… как я сильно подозреваю, строит безумные планы, как бы улизнуть и остаться рядом с братом твоего мужа.
Бренна уставилась на тетушку Элинор, но Дженни была слишком подавлена сознанием собственной вины и ощущением неуверенности, чтобы беспокоиться еще из-за Бренны.
– Вы не понимаете, что произошло, тетушка Элинор. Я любила Уильяма.
– И он тебя тоже любил, – с чувством проговорила Бренна, и Дженни стало немножко получше, пока Бренна не добавила: – В отличие от батюшки его любовь к тебе была сильней ненависти к врагу.
Дженни закрыла глаза.
– Пожалуйста, – шепнула она им обеим, – не мучьте меня. Я… я знаю, что правильно…
Однако ей не пришлось продолжать – внезапно прозвучали горны, на поле выехали трубачи, за ними герольды, дожидаясь наступления некоторого подобия тишины, чтобы приступить к оглашению правил.
Герольд прокричал, что турниру будут предшествовать три поединка, каковые состоятся между шестью рыцарями, признанными искуснейшими в стране.
