Взгляд Дженни был прикован к ярко-синему знамени, реющему над копьем, и, несмотря на всю любовь к мужу, слезы подступили к горлу. Ножницы оттягивали ей руку, как тяжкий символ ее предательства; словно она обрезала вместе с кусочком синей ткани все нити, что связывали ее с родиной.
Она перевела дыхание и вздрогнула от изумления – массивная ладонь Арика вдруг легла ей на голову. Увесистая, как боевой топор, она полежала мгновение, потом скользнула по щеке, притянула, и Дженни ткнулась лицом ему в бок.
Это было объятие.
– Нечего тебе беспокоиться, что мы разбудим его, моя дорогая, – с полнейшей уверенностью заявила Дженни тетушка Элинор. – Он спит уже несколько часов.
Серые глаза приоткрылись, оглядывая комнату, потом с ленивым восхищением уставились на отважную златовласую красавицу, которая стояла у двери спальни, слушая тетку.
– Даже без снадобья, которое я ему дала, – продолжала тетушка Элинор, направляясь к флакончикам и склянкам с порошками, расставленным на сундуке, – любой мужчина, вернувшийся сплошь израненным на поле и принявший участие еще в пяти поединках, будет спать ночь напролет.
Впрочем, – добавила она с бодрой улыбкой, – ему не понадобилось много времени, чтобы расколошматить их всех. Что у него за терпение, – проговорила она с восторженной улыбкой, – и какое искусство! Я никогда не видела ничего подобного.
– Он будет ужасно страдать, когда проснется. Я хотела бы, чтобы вы дали ему побольше того снадобья, которым поили прежде, до того, как он вернулся на поле.
– Разумеется, это было бы хорошо, да только неблагоразумно. Кроме того, судя по шрамам на его теле, он привык иметь дело с болью. Как я тебе уже говорила, принимать больше одной дозы моего зелья небезопасно. С прискорбием должна признаться, что оно имеет кое-какие нежелательные последствия.
– Какие именно? – поинтересовалась Дженни, все еще надеясь хоть как-нибудь ему помочь.
– Во-первых, – страшным голосом изрекла тетушка Элинор, – он лишится возможности выполнять свои супружеские обязанности на целую неделю.
– Тетушка Элинор, – твердо сказала Дженни, готовая пожертвовать наслаждением от любовных ласк ради того, чтобы избавить его от боли, – если это единственное, о чем следует беспокоиться, прошу вас дать ему еще лекарства.
Тетушка Элинор поколебалась, неохотно кивнула и взяла с сундука пузырек с белой пудрой.
