– Понимаете, я хотела доставить удовольствие своему будущему господину, представ перед ним в самом лучшем свете. И мне не подобало врываться в зал и вести себя чересчур развязно или вползать чересчур медленно и создавать впечатление излишней скованности и нерешительности. Это был необычайно трудный вопрос – как войти, не говоря уж о том, что надеть. Я пребывала в ужасной растерянности и посоветовалась с двумя своими сводными братьями, Александром и Малькольмом, чтобы они высказали мужское мнение.
Уильяма, очень милого, не было, он уезжал в тот день из дома с моей мачехой.
– Они, безусловно, должны были предупредить вас насчет Болдера.
Ее взгляд заверил его в обратном, и даже тогда он не был готов к приступу острой жалости, увидев, как она покачала головой.
– Как раз наоборот. Александр сказал, что, по его мнению, выбранное мной платье мачехи недостаточно хорошо, и уговорил надеть вместо него зеленое и взять мачехины жемчуга. Я так и сделала.
Малькольм предложил нацепить на бок драгоценный кинжал, чтобы будущий муж не затмил меня своим блеском. Алекс сказал, что волосы у меня причесаны слишком просто, да к тому же они цвета морковки, и посему их надо накрыть золотой вуалью и подвязать ниткой с сапфирами. А потом, когда я оделась по их указаниям, они стали учить меня ходить… – И, словно благородство не позволяло ей рисовать столь непривлекательный образ сводных братьев, она весело улыбнулась и проговорила решительно и убежденно: – Конечно, они надо мной шутили, как шутят все братья над сестрами, но я была с головой погружена в грезы и ничего не заметила.
"
"Ройс, понимавший, что воистину за этим скрывалось, счел подобные шутки бессердечной жестокостью, ощутив внезапное непреодолимое желание заехать кулаком в физиономии ее братьев.
– Я так беспокоилась о каждой мелочи, – весело продолжала Дженни, точно подсмеивалась над собой, – что окончательно опоздала выйти и встретить своего нареченного.
Потом наконец явилась, прошествовала через весь зал как раз с нужной скоростью, на подгибающихся ногах, причем подкашивались они не только от волнения, но и под тяжестью драгоценных камней и золотых цепей на шее, на груди и на поясе. Видели бы вы взгляд моей бедной мачехи, когда она рассматривала сей ослепительный наряд! – рассмеялась девушка, не подозревая о клокочущей в груди Ройса злости.
