– Мы что… будем разговаривать? – угрюмо поинтересовалась она, и, к ее полному замешательству, он запрокинул голову, захохотал, и гулкий, звонкий смех эхом раскатился по поляне.
На лице ее читалось забавное смятение, и Ройс вновь обрел серьезность, сжалившись над наивностью, заставившей его рассмеяться и одновременно возжелать ее еще сильнее, чем той ночью. Он жестом указал на белый лоскут, расстеленный на земле, на котором лежали куски той же дичи и того же хлеба, что ела она, вместе с несколькими яблоками и куском сыра, и спокойно проговорил:
– Мне нравится ваше общество.
Я к тому же подумал, вам будет приятней поесть здесь, со мной, чем в чистом поле в окружении тысяч солдат. Я не ошибся?
Если бы он не обмолвился, что ему нравится ее общество, Дженни принялась бы возражать, но перед низким неотразимым голосом, сообщившим ей самое главное – он по ней соскучился, – устоять не смогла.
– Нет, – признала она, но из гордости и щепетильности не стала садиться рядом. Прихватив блестящее красное яблоко, опустилась на упавшее дерево вне пределов его досягаемости и через несколько минут непринужденной беседы испытала легкость и необычную радость.
Ей так и не пришло в голову, что чувства эти возникли благодаря его целенаправленным усилиям внушить, что не следует опасаться его попыток к сближению, и заставить ее позабыть внезапное и бессердечное завершение любовных игр той ночью, чтобы она непроизвольно не отвергла следующей попытки."
"Ройс прекрасно осознавал, что делает и зачем, но уверял себя, что, если ему неким чудом Господним удастся держаться от нее подальше до тех пор, пока он не передаст ее отцу или королю, усилия не пропадут втуне, ибо ему все же выпадет приятнейшим образом и подольше пообедать на симпатичной полянке.
Посреди совершенно отвлеченной беседы, касающейся рыцарей, Ройс вдруг поймал себя на том, что едва ли не с ревностью вспоминает ее прежнего ухажера.
– Кстати, о рыцарях, – внезапно проговорил он. – Что произошло с вашим?
Дженни с недоуменным выражением лица укусила яблоко.
– С моим чем?
– С вашим рыцарем, – пояснил Ройс. – С Болдером. Если ваш отец склонялся в пользу этого брака, каким образом вы отвратили старика Болдера от дальнейших домогательств?
Вопрос, кажется, не понравился ей, и, словно выгадывая время в поисках ответа, она подтянула к груди длинные стройные ноги, обхватила колени руками и взглянула ему в лицо синими, сверкающими, смеющимися глазами.
