Ночью, лежа рядом с Бренной и неотрывно глядя на звезды, она пыталась не думать о жуткой осадной башне, отбрасывающей огромную тень через весь луг, о башне, которая скоро займет свое место перед древними стенами замка Меррик. Раньше, в долине, она замечала ее среди деревьев, но не могла с уверенностью судить, что это такое. А возможно, и попросту не желала получить подтверждение своим опасениям.
Теперь же почти ни о чем другом не могла думать и безнадежно цеплялась за предсказание Бренны насчет короля Иакова, который может прислать подкрепление, чтобы помочь ее клану в битве.
И все-таки некая ничтожная доля рассудка отказывалась признавать, что битва состоится. Может быть, потому, что ей не до конца верилось, будто мужчина, который целовал и ласкал ее с такой пылкой нежностью, в самом деле способен обернуться противником и с холодной бесстрастностью уничтожить ее семью и ее клан. Какая-то нежная, наивная частица сердца Дженни восставала против того, что мужчина, который болтал и хохотал с ней ночью накануне, действительно способен на это.
А потом оказалось, что она не до конца верит и в происшедшее прошлой ночью. Прошлой ночью он был ласковым, притягательным, настойчивым любовником. Сегодня он стал незнакомцем, забывшим о ее существовании."
"Ройс не забыл о ее существовании даже на второй день перехода. Воспоминания о ней, лежащей в его объятиях, о терпкой сладости поцелуев и неумелых ласках не давали ему заснуть две последующие ночи. Весь вчерашний день, разъезжая вдоль шеренг своих солдат, он искал возможности взглянуть на нее.
И сейчас, когда он скакал во главе своей армии, щурясь на солнце, чтобы определить время, ее музыкальный смех колокольчиком звенел в ушах. Он тряхнул головой, словно пытался отделаться от неотвязных мыслей, а она вдруг взглянула на него с манящей улыбкой в уголках губ.
Он никогда и не думал, чтобы наивная шотландская девчонка обладала таким вдохновением и отвагой. Ройс пытался объяснить свое растущее восхищение захваченной им пленницей просто-напросто результатом плотского желания, которое она пробудила в нем той ночью, но знал, что его обуревает нечто большее, чем похоть.
В отличие от большинства женщин Дженнифер Меррик не испытывала ни отвращения, ни возбуждения при мысли о ласках и близости с ним, с мужчиной, само имя которого связывалось с опасностью и смертью. Застенчивого и страстного ответа он добился от нее той ночью не под угрозой страха; нет, его породила сначала нежность, потом желание.
