Граф подошел, чтобы снять Дженни с ее кобылки, потом препроводил в зал. Появился согбенный пожилой человек – управляющий, по предположению Дженни, – и Ройс начал отдавать приказания.
– Пусть кто-нибудь позаботится о еде для меня и моей… – Ройс на долю секунды умолк, соображая, как правильнее будет назвать Дженнифер, а старый слуга бросил только один взгляд на ее наряд и презрительной миной выразил собственное заключение: «Потаскушки», – …для моей гостьи, – закончил Ройс.
То, что ее приняли за одну из разъезжающих при войсках шлюх, стало окончательным и последним унижением, которое способна была вынести Дженни.
Окинув старика убийственным взглядом, она притворилась, что осматривает зал. Граф рассказывал ей, что король Генрих лишь недавно отдал ему Хардин и что он никогда не бывал здесь прежде. Дженни сразу подметила, что хотя замок Хардин огромен, содержится он плохо. Циновки на полу не менялись годами, с высоких бревенчатых потолков свисали плотные серые занавеси паутины, слуги были нерасторопны и нерадивы.
– Хотите поесть чего-нибудь? – спросил Ройс, оборачиваясь к ней.
В горделивой сердитой попытке доказать старому управляющему и всему штату его неряшливых подчиненных, что она вовсе не та, за кого ее принимают, Дженнифер оглянулась на графа и холодно бросила в ответ:
– Нет, не хочу. Я хочу, чтобы мне показали покои, предпочтительно поопрятнее сего зала, и хочу вымыться и получить чистую одежду, если такое возможно в этой каменной мусорной яме.
Если бы Ройс не заметил, каким взглядом смерил ее старый слуга, он отреагировал бы на эти речи и тон гораздо суровее, но сдержался. Обратившись к управляющему, он приказал:
– Проводите графиню Меррик в смежные с моими покои. – И сухо сказал Дженнифер: – Через два часа спуститесь сюда к ужину.
Чувство признательности за специальное упоминание принадлежащего ей титула утонуло в смятении, которое испытала Дженни, услышав, где он пожелал устроить ее спальню.
– Я поужинаю у себя в комнате за запертой дверью или вообще не стану есть, – заявила она.
Совершенно недопустимое публичное неповиновение на глазах у полусотни слуг вкупе с прочими ее деяниями убедили наконец Ройса в необходимости сурового наказания, и он не колеблясь его применил."
"– Дженнифер, – произнес он спокойным неумолимым тоном, несколько не совместимым со строгостью наказания, – пока ваш нрав не исправится, свидания с сестрой прекращаются.
