Я махнула туда, где начинался крутой склон, ведущий вниз:
— Спускаться в темноте крайне рискованно. Нужно отыскать пещеру и развести костер.
— Костер? — огрызнулся Ласэн. — А ты видишь здесь хоть что-нибудь способное гореть?
Я побрела дальше. Спорить — понапрасну тратить силы. И время.
Ответа у меня не было. Зато в голове крутился другой вопрос: переживем ли мы эту ночь?
Мы нашли пещеру: глубокую, защищенную от ветра и чужих глаз. Тщательно замели следы. За ночь поземка доделает остальное. Ветер дул так, что никакие из возможных преследователей не учуют наш запах.
На этом наше везение кончалось. Мы не нашли даже охапки хвороста. Огонь в наших жилах тоже иссяк.
Оставалось единственное: согреваться теплом тел. Пещера уходила во тьму. У нас не было ни сил, ни желания добираться до самого ее конца. Отойдя подальше от входа, мы уселись плечом к плечу, сплели руки под плащом и стали ждать, когда зябкая мокрая ткань начнет отогреваться.
Наши зубы выстукивали дробь, заглушая вой ветра.
«Найди меня, найди меня, найди меня», — пыталась я докричаться через связующую нить.
Но Ризанд не отвечал.
Ответом была лишь ревущая пустота.
— Расскажи мне о ней, — попросил Ласэн. — Об Элайне.
Казалось, мои мысли о Ризе каким-то образом побудили и его вспомнить об истинной паре.
Мне не хотелось разговаривать под стук зубов и дрожь тела. Однако…
— Элайна любит свой сад. Она всегда любила что-нибудь выращивать. Даже когда мы бедствовали, она ухитрялась растить цветы в крошечном садике. Этим занятием она наслаждалась лишь два-три месяца в году, пока тепло.
Потом мы выбрались из бедности, и Элайна сразу же разбила удивительно красивый сад. Таких прекрасных садов я не видела даже в Притиании. Слуги долго не могли привыкнуть к ее затеям. Они считали, что всю грязную работу должны делать они, а госпоже приличествует лишь гулять по саду да иногда срезать понравившуюся розу. Но Элайна одевалась как садовница и наряду со слугами копалась в земле, полола сорняки, подстригала кусты. Хотя во всем прочем она оставалась знатной дамой.
Ласэн долго молчал.
— Ты сказала «оставалась». Ты говоришь об Элайне так, словно она умерла.
— Возможно, прежняя Элайна умерла. Я не знаю, как повлияло на нее погружение в Котел, какие перемены вызвало. Сомневаюсь, что возвращение домой, в мир смертных, было бы здравым решение. Но не удивлюсь, если Элайна очень хочет вернуться в отцовский дом."
"— Конечно, ей лучше остаться в Притиании. Даже в нынешние тяжелые времена.
