В наступившем молчании я отчаянно старалась не думать о брате и перенеслась мыслями к рыцарю – сиру Терлину. Не сомневаюсь, что это он говорил с людьми во дворе крепости и убил Последователя.
– Ты убил рыцаря?
– Я поступил так же, как и он. Полоснул его по животу и позволил истечь кровью. Хоть он и вампир, это не было безболезненно. – Его глаза загорелись золотым огнем. – А потом я его убил.
– Хорошо, – прошептала я.
На его лице мелькнуло удивление.
– В его смерти было очень мало достоинства.
Это правда.
– Но он мертв?
Кастил кивнул.
– По крайней мере, это была… относительно быстрая смерть.
Страдания рыцаря не вызвали у меня ни капли сожаления. Наверное, следует обеспокоиться такой реакцией. Может, когда-нибудь потом. Я глубоко вздохнула.
– Много потерь?
Сколько имен добавят на стены?
– Четверо убиты, кроме госпожи Тулис. Шестеро серьезно ранены, но они выживут.
У меня заныло сердце.
– А мальчик? Ведь с ним все хорошо?
Он опустил ресницы, и я вдруг вспомнила, что сказал Кастил. «Он не отпустил мальчика».
Я приподнялась на локтях.
– С мальчиком все хорошо, правда? Я бросила кинжал только ради него. Чейни сказал, что отпустит мальчика.
– Он поступил как все Вознесшиеся. Он солгал. – Кастил стиснул зубы, а я дернулась. – Единственное утешение – смерть была быстрой. Он сломал ему шею и не стал пить кровь.
Несколько мгновений я не могла думать, не могла даже говорить. Передо мной стояли вытаращенные в панике глаза мальчика. Меня охватили ужас и горе.
– Почему? – В горле стоял ком. – Почему он так поступил? Зачем убил и даже не стал пить кровь? Какой в этом смысл?
– Ты задаешь вопрос, ответ на который даже я не могу полностью постичь, – тихо сказал Кастил.
– Вампир сделал это, потому что ему так захотелось и потому что он мог это сделать.
Я закрыла глаза и сжала губы, сердце щемило и выворачивало. Слезы обжигали глаза, и хотелось… хотелось кричать. Хотелось беситься от бессмысленности произошедшего."
"Не знаю, сколько у меня ушло времени, чтобы взять себя в руки, не разрыдаться и не впасть в ярость от бессилия.
Я сделала все, чтобы спасти мальчика, но это оказалось напрасно. Он все равно станет еще одним именем в длинном, нескончаемом списке жертв. И ради чего? А сын Тулисов? В самой глубине сердца я знаю, что он тоже мертв.
Я прерывисто выдохнула и легла на спину, закрыв руками лицо. Щеки были мокрыми.
Кастил по-прежнему стоял тихо, молчал и смотрел.
– Как его звали? – хрипло спросила я, когда снова открыла глаза.
– Ренферн Октис.
