Я отошла от лошади и, сложив руки на поясе, уставилась на светло-голубые занавески на террасе через дорогу. Их колыхал ветер.
– Твой народ уже невзлюбил меня за то, что я была Девой. А теперь они решат, что я Пожирательница душ. И я не думаю, что наш брак изменит их мнение.
– Просто люди раньше не видели ничего подобного. Им нужно время, чтобы привыкнуть, и они примут тебя. Хотя я думаю, что тебе следует воздерживаться от применения способностей…
– Я не собираюсь их скрывать. – Я встретила его взгляд, и мой был таким же твердым.
– Я не собираюсь игнорировать тех, кому больно, – людей, которым я могу помочь. И не буду.
– Я не прошу тебя скрывать способности. – Кастил убрал руки с седла. – Прошу только воздерживаться, пока мы не узнаем больше. Пользуйся ими, когда рядом нет толпы свидетелей. Так мы сможем контролировать распространение информации.
У меня внутри все перевернулось.
– А есть информация, которую нужно контролировать?
– Она всегда есть.
Он откинул волосы с лица. Непокорные волны сразу нависли надо лбом.
– То, что ты сделала с Беккетом, совершенно поразительно, – вымолвил он, меняя тему. – Надеюсь, ты это понимаешь.
Я слегка приподняла брови.
– Ты говоришь так, будто не поражен, а рассержен.
– Это потому что проклятая история с Пожирателями душ затмевает то, что ты прикосновением исцелила сломанные кости. – Он шагнул ко мне, и в его взгляде появилось хищное намерение. – Вряд ли ты понимаешь, что сделала для мальчика.
– Я знаю, что сделала. – Я выпрямила руки. – Я… я его исцелила.
– Ты сделала не только это.
Кастил шагнул еще ближе, и его глаза загорелись, как осколки янтаря. С колотящимся сердцем я отступила назад, прижавшись к теплому камню и глине дома Вонетты.
– Не только?
Взяв обеими руками мое лицо, он наклонился.
– Если вольвен ломает кости, то должен немедленно сменить облик, чтобы предотвратить повреждение костей, нервов и мягких тканей. На это у него есть всего несколько минут, и Беккет был уже близок к этой проклятой точке.
– И что? – прошептала я.
Почему он до сих пор говорит с раздражением?
– Он бы потерял ноги, Поппи. Ты этому помешала.
– Тогда почему ты на меня злишься? – настойчиво спросила я.
– Я не злюсь, – прорычал он.
– Ты уверен?
– На сто процентов.
– Ты… опять голоден? – спросила я, хотя его глаза оставались нормальными, и я знала, что кровь ему пока не нужна.
– Я хочу не крови.
Кастил наклонил голову, и из моих легких вылетел весь воздух. Его рот оказался всего в дюйме от моего.
