– Что же ты читал?"
"– Обычно книги по истории и учебники, – ответил Кастил, приподняв уголок губ. – Большую часть времени я был страшно скучным ребенком.
Я на миг встретилась взглядом с Киераном и вспомнила, как он говорил, что Кастил был серьезным.
– Зато твой брат старался за двоих, – сказал Аластир, качая головой. – Ты не хотел, чтобы Малик прислуживал тебе за обедом.
Я перевела взгляд на Кастила. Он улыбнулся шире. Не знаю, чего я ожидала, но о его брате так редко говорили.
– Малик часто… экспериментировал с напитками и едой, – пояснил Кастил, поймав мой взгляд.
– И подвергаться его экспериментам было не всегда приятно.
– Я почти боюсь спрашивать, – произнесла я.
– Но спросишь, – пробормотал Киеран.
Я не обратила на него внимания. И Кастил тоже.
– Он добавлял в сок лимон и перец, солил сладкие блюда и чаще всего портил то, что хотелось бы съесть.
– Ужасно, – рассмеялась я.
Кастил наклонился ко мне, опустив ресницы.
– И тем не менее ты смеешься.
– Да.
Он поднял взгляд, и от пылающего в его глазах жара по моей коже пробежали мурашки.
– Наверное, потому что ты сама бы такое делала.
– Возможно.
Усмехнувшись, он выпрямился и повернулся к остальным, продолжив рыться в сыре.
– Сколько?..
Я замолчала, когда Кастил зацепил меня рукой, кладя на мою тарелку сыр, нарезанный тонкими ломтиками. Он слушал другого смертного, сидящего за столом позади нашего.
– Спасибо.
Он кивнул.
Я взяла кусочек сыра и, слегка улыбнувшись, съела. Мое внимание привлек внезапный взрыв смеха.
Киеран встал и пересел в конец стола. Смех исходил оттуда, где сидели Беккет и Квентин вместе с Эмилем и другими людьми, которые путешествовали с Аластиром. Интересно, над чем так громко смеется Эмиль?
Я перевела взгляд дальше и наткнулась на двух смертных – пожилых мужчин. Один что-то говорил другому на ухо. Второй, с аккуратно подстриженными светлыми волосами, кривил губы. От его отвращения сыр стал кислым.
Отпила из стакана, смывая вкус. Это не первый недружелюбный взгляд или гримаса в мою сторону: такое нередко случалось, когда Кастил отвлекался.
Он встал, чтобы поговорить с женщиной, которая вся состояла из костей и сморщенной кожи. Я крепче сжала стакан. Каждый раз, ловя взгляды, мне хотелось спросить, чем я могу помочь. Хотелось удерживать эти взгляды, пока им не станет так же неудобно, как и мне. Но я молчала и ничего не делала. Точно так же я молчала, когда меня распекала жрица или когда мне читал нотации герцог.
