Не потому, что он обладает такой властью, а из-за моего желания.
– А может, мы перестанем притворяться? Если честно, мне это понравилось больше.
Мне тоже. Но у нас разные понятия о том, что такое «по-настоящему».
С колотящимся сердцем я наклонила голову обратно и, коснувшись губами его губ, произнесла:
– Поскольку ты скоро будешь дома, уверена, там найдутся постели, которые ты можешь навестить, не притворяясь. Наверное, их немало. Но ты всегда можешь начать с постели Джианны.
Кастил замер, его рука застыла на внутренней поверхности моего бедра.
Он поднял голову.
– Ты не можешь говорить это серьезно.
– Похоже, что я дразнюсь?
Он скатился с меня, и я спохватилась прежде, чем совершить неразумную глупость, остановив его. Я села, сжимая кинжал, а он ушел с кровати так быстро, словно его на ней и не было.
По венам растеклась горечь, и я закрыла глаза. Я добилась чего хотела – его больше нет на кровати. Почему я не чувствую облегчения?
– Не могу поверить, что ты это сказала.
Я удивленно распахнула глаза.
– Не можешь поверить?
Кастил тенью маячил за пологом.
– Проклятье, нет.
Поползла по одеялу и сдвинула полог в сторону, чуть не свалившись с кровати. По шее Кастила текла тонкая струйка крови, хотя ранка уже зажила.
Я встала и вонзила кинжал в тумбочку, поскольку существовала большая вероятность, что я пущу его в ход. Особенно когда я повернулась к Кастилу и поймала внимательный взгляд, медленно путешествующий от моих босых ног вверх по голой коже, до подола, а потом по низкому вырезу ночной рубашки.
Полыхающие янтарные глаза встретились с моими.
Я стиснула зубы.
– Кастил, ты обручен с другой.
– Разве ты не слышала? Я весьма ясно сказал, что не давал никаких клятв.
– Я слушала очень внимательно.
– Видимо, недостаточно внимательно. – Он сузил глаза, уставившись на меня. – Знаешь, я рад, что ты затеяла этот разговор. Я мгновенно забыл, что нам нужно обсудить кое-что еще. Ты что, правда считаешь, что я обручен с другой?
– Ты серьезно? – Я сжала кулаки и чуть не задохнулась. – Серьезно?
– Вполне серьезно.
Он скрестил на груди руки.
– Почему тебя так удивляет, что я могу подумать что-то подобное? Что ты мог мне что-то не рассказать? С твоей-то великолепной историей обманов и полуправды?
Тепло ушло из его взгляда, сменившись всплеском удивления, а потом он снова прищурился.
– Поппи, это вся правда. Да, от меня ожидали, что я женюсь. Уверен, ожидали многие. Мой отец обсуждал это многие десятилетия, но никогда не спрашивал, хочу ли я этого.
