На остальной части открытки были три фигуры с палочками, держащиеся вместе за руки. Две более высокие фигуры стояли по бокам от фигуры поменьше. У одной были длинные волнистые темные волосы и синее платье; у другой желтые волосы и мобильный телефон в свободной руке. На маленькой была диадема и зубастая улыбка.
— Тебе нравится? — глаза Беа заблестели надеждой. У нее были темные волосы и заразительная улыбка ее матери, но мои глаза и стремление к успеху. Даже в нежном шестилетнем возрасте она отказывалась соглашаться на меньшее, хотела быть лучшей.
— Мне нравится, — я поцеловал ее в щеку, улыбнувшись, когда она разразилась восхищенным хихиканьем. — Это прекрасно, милая.
Во время беременности Алессандры я боялся — боялся, что роды пойдут не так, как надо, что я не стану хорошим отцом и что каким-то образом испорчу жизнь своего ребенка, потому что у меня не было опыта в воспитании. Мне не на кого было равняться, когда дело касалось того, чтобы стать хорошим отцом.
Но в тот момент, когда я обнял Беа, все тревоги исчезли.
Я знал, что сделаю все, чтобы она была в безопасности и счастлива.
Шесть лет назад я был уверен, что в моем сердце есть место только для Алессандры. Потом появилась темноволосая, голубоглазая маленькая девочка, которая доказала, что мое сердце больше, чем я думал.
— Когда приедет мамочка? — спросила Беа. Она любила вечеринки-сюрпризы, и я видел, что ей не терпелось снова увидеть свою маму.
— Скоро, я обещаю. — Вивиан, Изабелле и Слоан было поручено отвлечь Алессандру спа днем, пока мы будем готовиться дома.
— Почему бы тебе не положить свою открытку в безопасное место, пока мы ждем? — зная мою дочь, она может обмазать ее едой до прихода Алессандры.
Если и было что-то, что Беа унаследовала от нас обоих, так это умение ценить хорошую еду и не привередничать, как некоторые другие дети ее возраста.
Она уже была на шаг впереди меня. Сунула карточку мне в руку и побежала к качелям, где дочь Данте и Вивиан — Джозефина играла с сыном Кая и Изабеллы — Тео.
— Беа...
— Ты — мое безопасное место, папочка, — сказала она с такой искренностью, что моя строгость исчезла, не успев появиться.
Беа вернулась к играм со своими друзьями, а я остался с Каем и его дерьмовой ухмылкой.
— Доминик Дэвенпорт на поводке у своего шестилетнего ребенка. Что за зрелище!
— Кто бы говорил, — Кай души не чаял в Тео. Если бы я не понимал, откуда это берется, это бы выглядело отвратительно.
— Я просто наслаждаюсь, пока это возможно, — Кай перевернул котлеты.
