– Он попросит его позвонить.
Мне надоело получать меньше, чем я прошу. Трик мне ничего не должен, но он умный человек. Держу пари, что, если бы он попросил кого-то о чем-то и получил меньше, он сделал бы то же самое.
Мы стоим там несколько минут в ожидании, и наконец телефон звонит снова.
Я нажимаю «Принять звонок», но не говорю ни слова, когда подношу телефон к уху.
– Что случилось?
Джио.
Мои плечи расслабляются:
– Мне нужна твоя помощь. Сейчас, сегодня.
– Ты должна сказать больше, Рэйвен. Я могу прийти сейчас, конечно, но если я тебе нужен весь, ты должна все выложить.
Рядом со мной стоит человек, девочка. Пояснения обязательны.
Я облизываю губы, киваю, слежу за Басом, когда он осматривается, чтобы убедиться, что никто нас не подслушивает.
– Он с тобой?
– Да.
– Можешь включить меня на громкую связь.
На другом конце провода раздается шорох, а затем его голос возвращается на линию.
– Говори, Рэй.
– Он недооценил меня. Как и все, – шепчу я, чувствуя боль за ребрами.
– Я собираюсь показать им… моя семья принадлежит мне. И я причиняю боль, и я исцеляю ее. Не они.
– Кто-то ранен, – голос Трика доносится до моего уха.
Я знала, что он умен.
– И кто-то мертв.
– Кто умер? – говорит Джио. – Рэйвен, кто ранен?
– Сын, – раздается резкий шепот на другом конце провода.
– Этот город принадлежит мне, и я могу его взять. Помоги мне. – Это честно, и, по существу, это все, что у меня есть.
Минуту стоит тишина, потом Джио заговаривает снова.
– Что случилось?
Я поворачиваюсь, глядя на высокое стеклянное здание, зная, что Ройс, должно быть, смотрит на меня.
Пожалуйста, не чувствуй себя одиноким.
Я опускаю взгляд на свои туфли, втирая носок в гравий.
– Я сделаю это без тебя, если придется, но я стою здесь и прошу тебя увидеть этих людей такими, какие они есть. Помоги мне, помоги моему городу, пока не стало слишком поздно.
– Дай нам час. Пятнадцать минут, чтобы заправить самолет, тридцать, чтобы приземлиться, пятнадцать, чтобы добраться до тебя.
– Я скажу, куда ехать.
– Я знаю, куда ехать, Рэйвен, – глубокий голос Трика одновременно успокаивает и пугает.
– Тогда ты понимаешь.
– Я ждал этого. Смысл нашего существования состоит в том, чтобы защищать тех, кто не может защитить себя, обеспечивать безопасность наших людей и доверие в ненадежном мире. Они подвели тебя и твоих людей. Мы напомним им, что так делать нельзя.
Я киваю, хотя он меня не видит, и поворачиваюсь к Басу.
