– Только в нем есть двери с двух сторон. Мак или она… – она смотрит в сторону Виктории и обратно, – могут стоять за одной, Бишоп за другой на случай, если тебе понадобится прикрытие. Я не думаю, что ты планируешь сделать что-то рискованное, ты бы подождала, чтобы застать его дома, если бы это было так, но на всякий случай.
– Почему?
– Это единственное место в школе, которое не просматривается, где камера отключена. От двери спортзала вниз есть зазор в три фута и два дюйма. Я отметила нужную точку по фотографии в прошлом году.
Ты окажешься в поле зрения, если выйдешь за рамки.
– Почему камера отключена?
– Потому что иногда нужно сделать что-то, что другие не должны увидеть.
– Это сделано специально?
– Мой отец не совершает ошибок.
Я киваю.
– Иди. Я приведу его туда через пять минут. – Она крутится на своих острых каблуках.
– Хлоя, – зову я.
Она поворачивается ко мне.
– Спасибо.
– Я не знаю, что происходит, но что-то не так, я чувствую это здесь и дома. У меня есть подозрение, что только ты можешь это исправить.
– Она заправляет свои длинные волосы за ухо. – Брейшо для нас больше, чем три парня. Мы следуем за ними, потому что верим в них и в то, что, как мы знаем, они могут сделать для этого города. Может быть, мы и молоды, но мы понимаем, что наши родители и поколения до нас делали со своими жизнями. Мы хотим большего.
– У тебя будет большее.
Ее губы дергаются.
– Докажи это, Брейшо.
Она уходит, я поворачиваюсь к остальным.
Виктория смотрит вслед Хлое, в то время как Бас и Мак уставились на меня, приподняв брови.
– Ройс попросил меня…
Я прерываю Мака.
– Делай все, что он сказал, у нас все хорошо.
– Ты уверена?
– Иди.
С этими словами мы расходимся. Втроем мы идем в дальний конец спортзала.
– Что именно мы здесь делаем? – спрашивает Виктория.
– Разговариваем.
Она усмехается.
– Точно.
– Перкинс ничего не сказал нам, но все же он отвернулся от своего брата ради моей матери. Помогал присматривать за мальчиками, пока Ролланда не было, защищал… – Я замолкаю. Зоуи.
– Он делал все это, когда стоял в стороне, как плохой парень, вел себя так, будто ненавидел их, в то время как они официально от него отвернулись.
– Он сделал то же, что и ты, – говорит Бас, его глаза скользят в мою сторону. – Ты пошла к Коллинзу, чтобы защитить их, позволила им думать, что ты плохой парень, позволила им поверить, что ты их предала. Пусть вся школа думает, что они потеряли бдительность.
Я смотрю прямо перед собой.
– Я не должна была этого делать.
