– Брейшо требуют лояльности, завоевывают доверие и уважение, но я была испорченным ребенком, идиоткой и бегала по улицам, получая кайф, подвергая себя опасности, в то время как эти люди, которые многого требуют от других, так много отдали за девушку, которая не знала об их существовании. Девушку, которой было бы, черт возьми, все равно, если бы она это знала.
– Ты была Брейшо.
Я качаю головой, зажмурив глаза:
– Рэйвен… интересное имя, не так ли? Не хватает всего двух букв…
Кэп напрягается рядом со мной, его пальцы находят мой подбородок.
Мы встречаемся взглядами.
– Рэйвен? – спрашивает он, сощурившись.
– Моя мать сказала мне это перед смертью. Не хватает двух букв[1], – я сглатываю. – Как я могла быть такой слепой? Как мы могли не сложить все?
– Рэйвен…
– Грейвен. – Мои ноздри раздуваются, когда я пытаюсь сохранить контроль, которым вообще не обладаю. – Она назвала меня в их честь. Она ненавидела меня, Кэп.
– Нет…
Я поднимаю руку, слегка улыбаясь:
– Не надо. Не говори о том, чего не знаешь.
Она, видит Бог, если он существует, ненавидела. С чего ей было сбегать от них, а потом называть меня в их честь?
Он пристально смотрит на меня, не совсем понимая.
– Она бы не стала, Кэп. Не может, черта с два, такого быть, чтобы она просто сбежала.
– Мы это выясним, – обещает он. – Но нам сначала нужно свалить отсюда. Они скоро отпустят меня, максимум через пару дней.
– Ты все еще на капельнице.
– Это мера предосторожности, просто жидкость, на случай, если им понадобится ввести какие-нибудь антибиотики или что-то в этом роде.
– Значит, тебе лучше?
– Я в порядке. Болит, конечно, еще есть немного слабость, но все хорошо, – твердо говорит он. – Рэйвен, мне нужно, чтобы ты держалась подальше от неприятностей, оставайся здесь, по крайней мере сейчас. Позволь мне помочь тебе со всем этим.
– Мне тоже.
Я вздрагиваю, когда его голос врезается в меня, словно гребаный кирпич в грудь.
Мы встречаемся глазами, и я не могу сдержаться. Губы начинают дрожать, и я не чувствую, как мои ногти впиваются мне в ногу, пока Кэптен не убирает их от нее.
Я провожу языком по зубам, желая в этот момент исчезнуть."
"Мэддок входит, пытаясь выглядеть равнодушным, но у него это не получается.
Его лицо меняется, на нем читаются мука и сожаление.
Слезы дрожат в уголках моих глаз, когда он смотрит на нас под одним одеялом.
Раньше это не было бы проблемой. Он бы даже не моргнул, он был бы признателен, если бы кто-то из его людей утешил меня, и наоборот.
