Королёва - королева демонов (СИ)

А я? Собственно, я онемела, потому что не имела ни малейшего понятия, о чем он меня только что спросил.

- Поясни, - попросила, когда, наконец, обрела ясность мыслей, а вот ответов на свои, спонтанно возникшие вопросы, так и не обрела. - О каком шамане и заклинаниях идет речь?

- Не держи меня за идиота! - возмутился шиен. - На Ашшуре давно единый язык, а это человеческое существо возносило молитвы на древнем, давно забытом языке предков!

Понять бы, о чем это он? И тут до меня дошло! Это для меня ашшурский язык, с легкой руки одного весьма непростого бога с тяжелым характером, практически слился по звучанию с родным, а Кайл.

И я усмехнулась. Может и неплохо, что шиен будет считать Тизона могущественным шаманом людей. Кайл, сам того не подозревая, потянул за очень правильные ниточки, чтобы распутать тот клубок событий, которые произошли со мной в родном и не родном мирах. Вот только признаваться ему не спешила.

Прошла вперед не оборачиваясь. Со скрипом отворила калитку и вышла на уже знакомую и теперь совсем не пустую, а очень даже оживленную улицу. Оповещение у них здесь против незваных гостей срабатывает, что ли? Похоже, что мы с Кайлом уже не представляли опасности. Народ расслабился и вышел из укрытий, покинул свои покосившиеся домики.

- Молоко! Свежее молоко! - орал мужик, толкая перед собой скрипящую тележку с бидоном.

- Хлеб! Горячий хлеб! - вторил ему юноша, который нес на плече прикрытый тряпицей короб. Из него так вкусно пахло, что в животе непроизвольно заурчало. Есть хотелось неимоверно.

- Эй, любезный! - окрикнула я булочника в запорошенном мукой фартуке.

Юноша вздрогнул и боязливо на меня покосился. Потом понял, что смотрю я прямо на него, и обреченно вздохнул.

- Что угодно благородной шиене? - низко поклонился он, поставив короб прямо на землю.

- Горячий, говоришь, хлеб? - спросила я под недоуменным и весьма недобрым взглядом подошедшего Кайла, от которого продавец, кажется, терял дар речи.

- Д-д-да... - Парень готов был бухнуться в обморок.

- Покажи товар, - попросила я.

Булочник откинул тряпицу. Внутри ровными рядами лежали небольшие круглые буханки серого хлеба с румяной корочкой. И пахло это искушение, как мое детство. Эх, к сожалению, в моей взрослой жизни уже ничего подобного не было.