– Но есть кое-что по-настоящему важное, о чем нужно поговорить прежде, чем обсуждать что-то другое.
Он жестом велел мне поднять руки, и я подчинилась. Мои голые руки обдуло прохладным воздухом. Кастил отбросил тунику. Простая нижняя рубашка, оставшаяся на мне, была гораздо тоньше и больше подходила к местному климату, но эти тонкие бретельки и почти прозрачный облегающий лиф мало что скрывали.
Кастил провел пальцем по бретельке, впившись в нее взглядом, и просунул палец под тонкую ткань.
– Эти нелепые, тоненькие бретельки…
Он прикусил кончиками клыков нижнюю губу.
– Ты об этом хотел поговорить?
Мою кожу начало покалывать, когда он провел пальцем по лифу, по моим округлостям. Соски напряглись и затвердели. Кастил посмотрел мне в глаза.
– Эти бретельки очень важны и страшно отвлекают, но обсудить нужно не их, – ответил он. – Садись, Поппи. Я знаю, что ты вымоталась.
Я опустила взгляд на мои запыленные штаны.
– Я испачкаю кровать.
– Тогда тебе придется снять штаны.
Я вскинула брови.
– Пытаешься раздеть меня?
– Поппи, – промурлыкал он, убирая мне за плечо пряди волос.
– Когда я не пытался раздеть тебя?
Я мягко рассмеялась.
– Сложно поспорить.
Я взялась за пуговицы на штанах, зная, что он дразнится и наслаждается этим – и доволен, что я по-прежнему получаю от этого удовольствие, несмотря на все произошедшее. Я расстегнула пуговицы.
– Сапоги, – напомнил он. – Вот. Держись за мои плечи.
Кастил опустился на колени передо мной, его вид сводил меня с ума – широкие плечи; спутанная копна волос с выбившимися локонами, падающими на лоб; бахрома густых ресниц.
Он красивый. Смелый. Умный. Добрый и принимающий. Безжалостный.
И он мой.
Я положила чуть дрожащие руки ему на плечи, чтобы не упасть, а он быстро снял с меня сапоги. Штаны последовали за ними, и вот я стояла перед ним в одной нижней рубашке, едва прикрывающей бедра.
Кастил остался на месте, его взгляд поднялся по моим ногам, задержавшись не на старых шрамах, полученных в ночь нападения Жаждущих, а на тусклых синяках, которые взялись боги знают откуда.
Затем он осмотрел меня всю – руки, груди, лицо.
Его глаза цвета покрытого льдом янтаря встретились с моими.
– Если кто-то из тех, кто причинил тебе хоть одну секунду боли, еще дышит, я разорву его на части, буду отрывать кусок за куском. Я надеюсь, что смерть, которую ты им принесла, была медленной и мучительной.
– Для большинства она не была медленной. – Мне вспомнилось, как они схватились за головы и кричали, а их тела корчились.
