– Но для всех – мучительной.
– Хорошо. – Он не отводил взгляда. – Ни на одну секунду не поддавайся чувству вины или жалости. Никто из них – а в особенности Аластир – этого не заслуживает.
Я кивнула.
– Обещаю, что если в этом еще кто-то замешан, эти люди будут найдены, и они заплатят. То же самое произойдет с любым, кто посмеет тебе угрожать. Кем бы он ни был.
Он говорил серьезно, и интуиция подсказывала, что никто не станет исключением. Даже его родители.
– И я пообещаю то же самое тебе. Я никому не позволю тебе навредить, – поклялась я, и мое сердце гулко заколотилось.
– Знаю.
Кастил взял меня за руки и потянул вниз, усаживая на край мягкой кровати. Наступило молчание.
– Я ведь твой муж, верно? – спросил он, сидя на корточках.
Я подняла брови, не ожидая такого вопроса.
– Да?
– Так вот, я мало что знаю о том, как быть мужем. – Он положил руки мне на колени, и я понятия не имела, к чему он клонит. – Знаешь, что вырезано на наших кольцах?
Я покачала головой.
– Это на старом атлантианском.
На обоих одно и то же. «Навечно и навсегда». Это про нас.
– Да, – прошептала я, и мое горло сжалось. – Про нас.
– Конечно, у меня нет никакого опыта по части брака, но как бы там ни было, ты моя жена. Это значит, что мы больше не притворяемся, правильно? Что, навечно и навсегда, у нас все по-настоящему.
– Да, – кивнула я.
– Ни в чем не притворяемся. Даже когда ты не хочешь меня волновать. Я знаю, что ты сильная и невероятно выносливая, но ты не должна всегда быть сильной со мной.
Это нормально, если ты не порядке, когда ты со мной.
У меня перехватило дыхание.
– Это моя обязанность как мужа убедиться, что ты чувствуешь себя в достаточной безопасности, чтобы вести себя естественно. Поппи, ты не должна притворяться, что ты в порядке после всего что случилось.
О…
О боги.
От его слов я не выдержала. Слезы подступили к горлу и навернулись на глаза. Я сделала единственный возможный взрослый поступок – шлепнула себя по лицу.
– Поппи, – прошептал Кастил, обхватывая мои запястья.
– Судя по звуку, это больно.
– Да. – Мой голос прозвучал приглушенно. – Я не хочу плакать."
"– А если бить себя по лицу, это поможет?
– Нет, – рассмеялась я.
Мои плечи дрожали, а ресницы стали мокрыми от слез.
– Я не хотел, чтобы ты плакала.
Он слегка потянул мои руки.
Я не отвела их от лица.
– Тогда не говори такие невероятно добрые слова поддержки.
– А ты бы предпочла, чтобы я сказал что-то злое и неподдерживающее?
– Да.
