Вольвены по всему храму припали к полу и склонили головы, но их глаза были открыты и прикованы к возвышению. Киеран, Нейлл и Эмиль сделали то же самое. Делано в облике смертного присоединился к ним и тоже склонился.
– В храме короля богов, перед Советом Старейших в качестве свидетелей мы слагаем короны и уступаем троны Атлантии, – провозгласил Валин, – а также всю власть короны. Мы делаем это по доброй воле, дабы уступить дорогу мирному и законному восхождению принцессы Пенеллаф и ее мужа, принца Кастила.
Я была потрясена, услышав, что мой титул прозвучал прежде титула Кастила.
Элоана сняла позолоченную корону. Валин сделал то же самое со своей. Они положили их на пол.
По храму пронесся вихрь, взметнув мои волосы. Корона Валина пошла трещинами, раскололась, и под выбеленными костями оказались позолоченные. Обе короны засияли ярким светом, идущим изнутри, а затем погасли и лишь поблескивали в лучах солнца.
Валин прерывисто выдохнул. Вместе с женой они опять подняли короны. Уверенным голосом Валин произнес:
– Кастил Хоуктрон Да’Нир, клянешься ли ты блюсти Атлантию и ее народ с добротой и твердостью и руководить с состраданием и справедливостью с этого момента и до твоего последнего мгновения?
«С этого момента и до последнего мгновения».
При этих словах у меня подступил ком к горлу.
– Клянусь блюсти Атлантию и ее народ, – с волнением ответил Кастил. – С добротой и твердостью и руководить с состраданием и справедливостью с этого момента и до моего последнего мгновения.
– Тогда быть по сему.
Отец Кастила водрузил золотую корону на его голову.
– Пенеллаф Бальфур Да’Нир, – заговорила Элоана, и при звуке фамилии, присоединенной к моей, я встрепенулась. – Клянешься ли ты блюсти Атлантию и ее народ с добротой и твердостью и руководить с состраданием и справедливостью с этого момента и до твоего последнего мгновения?
Моя кожа завибрировала, и я последовала примеру Кастила:
– Клянусь блюсти Атлантию и ее народ с добротой и твердостью и руководить с состраданием и справедливостью с этого момента и до моего последнего мгновения.
"
"– Быть по сему, – отозвалась Элоана, опуская корону на мою голову.
Факелы в руках богов по обе стороны прохода стали вспыхивать один за другим, пока огонь не взметнулся в факеле Никтоса. Потрескивающее неровное пламя было серебристо-белым.
– Поднимитесь, – тихо приказала Элоана. Ее глаза блестели от слез, и она улыбалась. – Поднимитесь как королева и король Атлантии.
