Она сглотнула и посмотрела на Кастила, который остановился рядом со мной.
– Привет. – Она помолчала, слегка прищурившись. – Хоук."
"Как она произнесла его имя и каким взглядом наградила – в этом было столько Тони, что я чуть не расплакалась.
– Привет, Тони. – Кастил склонил голову. – Рад видеть, что с тобой все благополучно. Хотя мне хотелось бы убедиться в этом при иных обстоятельствах.
– Как и нам всем, – пробормотал под нос Йен.
Наша проводница приблизилась, ее неподвижный взгляд, казалось, ничего не упускал.
Тони начала пялиться на нее в ответ, но тогда прислужница стала смотреть на вход в Большой зал.
Я почувствовала затылком и спиной пристальный взгляд, от которого по мне пробежал холодок. Йен шагнул назад, подтолкнув рукой Тони, чтобы она сделала то же самое. Я знала, что увижу, когда обернусь, но все равно двигалась так, словно увязла в густой, холодной слякоти. Я посмотрела мимо ряда гвардейцев в черных накидках.
Юбки из алого и черного шелка струились по каменному полу, как вода.
Глубокий клиновидный вырез между грудей до неимоверно тонкой талии, затянутой в несколько рядов рубиновых цепей. Переплетенные пальцы с красными ногтями. Гранатовые бусы на бледной шее и тугие гранатовые браслеты на тонких запястьях. Полные алые губы приподняты в слабой улыбке. Вздернутый нос с ониксом в ноздре. Искусно нарумяненные высокие скулы. Черные глаза, подведенные черной тушью и тенями, мерцали в свете золотых канделябров. Выгнутые дугой темно-коричневые брови. Блестящие темно-каштановые волосы, зачесанные наверх и назад, падали на изящные плечи свободными густыми волнами, спускаясь до самых рубинов на талии.
А выточенная из чистого отполированного рубина и состоящая из двенадцати обручей, соединенных овальными ониксами, увенчанная бриллиантами в виде шпилей, Кровавая Корона представляла собой самое прекрасное и устрашающее произведение искусства из всех когда-либо созданных.
Как и женщина, которая ее носила.
Королева Илеана выглядела такой же, как я ее помнила, – прекрасной в сладострастной манере, какой мало кто может достичь, и в ее чертах таилось тепло, которое способны изобразить лишь немногие Вознесшиеся.
Наши взгляды столкнулись, и я не могла отвернуться. На меня нахлынули воспоминания, как она причесывала мои волосы, убирая с поврежденной стороны лица; читала, когда я не могла уснуть; обнимала меня, когда я звала маму и папу.
Наверное, поэтому я не увидела, кто стоял сразу за ней, справа.
