Никто счастливым не стал, каждому по мере его душевной подлости отсыпали.
Я молча слушал Сигизмунда, а тот объяснил:
– Меня за воровство, вранье и прочую дурь четвертаком наказали, но я теперь рад. На зоне к Богу пришел, покаялся. Бронислав точно в ад отправился, гореть ему там вечно. Молюсь за него, да убогий я молельщик. Племянница Екатерина вышла замуж за сына того мужика, которому Бронислав аккомпанировал.
– Вы наводили справки обо всех? – удивился я. – Зачем?
– Хотел узнать, может, кому помочь надо, – ответил Сигизмунд.
– Тех, кто тебя ненавидит, зло сотворил, надо пожалеть. Но никого в живых, кроме Алены и Екатерины, не было. Я сначала Кате позвонил, представился, спросил: «Может, могу вам чем-то помочь?» Она коротко ответила: «У моего отца братьев не было». И трубку бросила. Я набрал во второй раз, хотел объяснить, что не обманщик, на самом деле ее родной дядя. Но она мой номер заблокировала. С Аленой иначе получилось. Пытался ей позвонить и слышал: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
В моей жизни теперь порядок и нет вопросов. Остался единственный, на который никогда не получу ответа. Но если подумать, зачем он мне?
– Что за вопрос? – поинтересовался я.
– Кому досталась корона принцессы Сули? – ответил Сигизмунд. – Мое последнее фото и последняя добыча Константина.
– Принцессы Сули? – удивился я. – Никогда о такой не слышал."
"– Я тоже, – признался собеседник. – В то время, когда я занимался фотографированием в музеях, плохо знал историю.
Большинство изделий, которые я снимал, не радовали глаз. Да, на них ушло много драгметалла, камней, они считались антиквариатом, сделаны в царские времена. Дорого все такое сейчас стоит. Но работа неинтересная, топорная, на вкус заказчика, а тот порой хотел иметь нечто «богатое», чтобы соседей-приятелей ослепить блеском ожерелья жены. И в прежние времена, и сейчас обеспеченные мужчины считают супругу, мать, дочь витриной семьи. Чем дороже кто-то из женщин одет, разукрашен, тем яснее становится окружающим материальное положение семьи.
Нищие в изумрудах копеечку на улице не просят. Вот такие купеческие ожерелья, браслеты, серьги я не запоминал. Если опять увижу, то навряд ли смогу вспомнить, где их фотография, начисто вытеснил ювелирных жука и жабу из памяти. Однако в музеях были и другие изделия. Тоже очень дорогие, но прекрасные, настоящие произведения искусства, плод рук талантливых, вдохновенных мастеров.
