Ему казалось, что его снова вытошнит.
Руки дрожали, и не только от страха. В нем опять пробудилась та непонятная сила. Она требовала открыться ей и выпустить ее наружу…"
"Подхватив с полу последнюю книгу и сунув ее на полку, принц побежал к выходу.
О таком никому не расскажешь. Он привык никому не доверять.
Возле читального зала Дорин сменил бег на ходьбу. За столом, неподалеку от дверей, сидел старый сухонький библиотекарь. Принц сделал скучающее лицо и лениво махнул рукой старику. Тот почтительно поклонился.
Дорин толкнул тяжелую дубовую дверь и вышел.
Никому нельзя доверять.
Ему вдруг вспомнилась ведьма из карнавальной повозки. Она ведь не узнала в нем принца. Судя по тому, что она, впервые увидев Шаола, верно назвала его родной город, она не шарлатанка. Дорин понимал, что сильно рискует, но вдруг Бэба Желтоногая знает ответы, в которых он так нуждался?
Селена не испытывала ни малейшего беспокойства. Да и о чем ей беспокоиться? Обед как обед. Это торжество она обдумывала в течение нескольких недель, шпионя за людьми, названными Аркером.
Обед, где они будут вдвоем с Шаолом. А после той ночи…
Она в последний раз встала перед зеркалом. Для обеда она выбрала бледно-голубое, почти белое, платье, расшитое бисером. Крошечные бисеринки придавали ему схожесть со сверкающей морской гладью. Возможно, она не имела права говорить Шаолу, как ему одеваться в собственный день рождения, но она все же попросила капитана одеться понаряднее. «Чтобы я не так смущалась», — объяснила она.
Селена хмыкнула. Боги милосердные, когда она смущалась? И все же она чувствовала странное смущение. Какая глупость! Обыкновенный обед. Быстроногую, чтобы не томилась, она отвела к Нехемии… И вообще, пора выходить. Подхватив с дивана горностаевую накидку, заботливо приготовленную Фалипой, Селена вышла.
Шаол дожидался ее у входа. Он заметил Селену еще на лестнице и теперь следил, как она неспешно приближалась к нему. Она не удивилась, увидев его в черном. По крайней мере, его не угораздило надеть парадный мундир.
Черный камзол и штаны, похоже, были сшиты у искусного портного. Капитан даже причесался.
Но в остальном он был верен себе. Он с непроницаемым лицом следил за каждым ее шагом, как будто их ждал не обед, а поединок. Из открытых дверей тянуло холодом. Селена поежилась. Утром она не пошла бегать, и капитан не явился насильно вытаскивать ее.
— С днем рождения, — сказала Селена, не дав ему поворчать насчет ее наряда.
