Он потом и сам догадается, это уж как пить дать… Но пока не будем ему говорить.
От этих слов Шаол вздрогнул:
— Ты до сих пор…
— Нет. Причем давно, еще до поединка.
Шаол успокоился.
«Как маленький», — подумала Селена.
— Зачем нам лишние сложности? — сказала она."
"А сложности будут. Еще неизвестно, как это отразится на дружбе Шаола с принцем. Дорин слишком много значил в жизни капитана, и она не желала становиться причиной их отчуждения.
Шаол легонько щелкнул ее по носу:
— Скажи, тебе давно этого хотелось?
— Капитан Эстфол, вы задаете непристойные вопросы.
И вообще, я не скажу до тех пор, пока не скажешь, давно ли этого хотелось тебе.
Шаол наградил ее новым щелчком по носу. Селена отбросила его пальцы. Он перехватил ее руку и повернул так, чтобы видеть кольцо с аметистом. Селена не снимала это кольцо никогда. Даже мылась с ним.
— В Ильмас, на балу, — сказал Шаол. — А может, и раньше. Может, в Самуинн, когда я принес тебе это кольцо. Но на том балу я впервые понял, что не хочу видеть тебя с другими… Теперь твоя очередь, — напомнил Шаол, целуя ей кончики пальцев.
— А я тебе не скажу.
Селена и сама не знала, когда это произошло. Ей почему-то казалось, что Шаол всегда был где-то рядом, даже еще до их знакомства. Шаол стал возражать, но Селена со смехом перевернула его, уложив на себя:
— Довольно разговоров. Я, быть может, и устала, но есть немало приятных занятий вместо беготни по холоду.
Улыбка Шаола вновь сделала ее голодной. Селена хищно улыбнулась, когда Шаол придавил ее собой и накрыл их обоих одеялом.
Глава 24
Дорин шел мимо черных карнавальных шатров и в который уже раз спрашивал себя, не совершает ли он непоправимую ошибку. Вчера ему не хватило смелости, но после еще одной бессонной ночи он все же решил навестить старую ведьму, а с последствиями разбираться потом. Если любопытство приведет его на плаху, ему будет некого в этом винить, кроме самого себя. Но все остальные способы узнать о своих «магических наваждениях» оказались безрезультатными.
Это была его единственная возможность.
Бэба Желтоногая сидела на ступеньках своей громадной повозки, держа на коленях щербатую тарелку, доверху наполненную жареной курятиной. Рядом высилась горка тщательно обглоданных косточек.
Она подняла на принца желтые мутные глаза, блеснула железными зубами и вгрызлась в очередную куриную ножку.
— Разве не видишь, что карнавал обедает?
Принц подавил в себе раздражение.
