Селена чувствовала себя одураченной.
Нахмурившись и поглубже запихнув руки в карманы, Селена повернулась и пошла прочь.
— Эй, постой! — окликнула ее Желтоногая.
Селена не останавливалась.
— Принц дал мне четыре монеты.
Селена остановилась, обернулась через плечо. Ей показалось, что холодная когтистая рука схватила ее прямо за сердце.
— У него тоже были диковинные вопросы, — ухмыляясь, сообщила ведьма. — Он думал, будто я не раскушу, кто ко мне явился. Но я издалека чую кровь Хавильяров. Семь золотых, и я отвечу на твои вопросы, а заодно расскажу, о чем спрашивал принц.
Старуха готова продать вопросы Дорина ей и кому угодно? Селена ощутила знакомое спокойствие.
— Откуда мне знать, что ты не врешь?
В свете факелов блеснули железные зубы Желтоногой.
— Не в моих правилах врать. Меня еще никто не уличал во вранье. Может, хочешь, чтобы я поклялась именем одного из твоих мягкосердечных богов? Или именем кого-то из моих?
Селена быстро заплела волосы в косу, оглядывая черную повозку. Одна дверь. Фальшивых стен вроде тоже нет.
Старуха не улизнет, а со двора никто не зайдет незамеченным. Селена явилась сюда не с пустыми руками. Два длинных кинжала, нож за голенищем и три острые булавки, которые она стащила у Фалипы. Более чем достаточно.
— С тебя хватит и шести золотых, — тихо сказала ведьме Селена. — А я, в свою очередь, не сообщу страже, что ты пыталась продать тайны принца.
— Кто тебе сказал, что гвардейцы сами не захотят их узнать? Ты даже не представляешь, сколько народу умирает от желания узнать истинные замыслы наследного принца.
Селена бросила на пол шесть золотых.
— Три монеты — плата за мои вопросы, — сказала она, почти вплотную придвигаясь к старухе. Почти, поскольку изо рта Желтоногой исходило редкостное зловоние — нечто вроде запаха падали и застоялого дыма. — Остальные три — за твое молчание насчет принца.
Глаза Желтоногой вспыхнули. Она чиркнула железными ногтями и протянула руку за монетами.
— Заходи внутрь повозки, — велела ведьма.
Дверь бесшумно распахнулась.
В темноте мерцали крохотные огоньки. Желтоногая вытряхнула пепел из трубки.
Селена не возражала войти внутрь. По крайней мере, никто не увидит ее с Желтоногой.
— Может, теперь соизволишь назвать мне свое имя?
Из повозки пахнуло холодным ветром. Дешевый балаганный трюк.
— Вопросы задавать буду я, — сказала Селена, поднимаясь по ступенькам.
Огоньки оказались пламенем тонких свечек, отражавшимся в многочисленных зеркалах. Зеркала были всех размеров и фасонов.
