Корона скифа

 — Но я могу доложить, что мы приняли исчерпывающие меры. Подосланный из Омска агент попался на карманной краже: спер часы у местного бакенщика. Публика выместила на нем свой гнев. А Верочкину опекуншу, мадам Ронне мы убедительно обвинили в связи с фальшивомонетчиками и польскими бунтарями. Ей не выбраться теперь из острога. Томские модницы теперь надолго останутся без французских шляп! — хохотнул Шершпинский.

— По нашим сведениям, Верочка никому, кроме этой проклятой француженки, ничего не говорила. В гимназическом пансионате все спокойно, с директрисой мы позанимались.

Правда, есть еще заковыка. К нам переведен один правдоискатель из Кузнецка. Ссыльный, по фамилии Берви-Флеровский. Лазит по всяким грязным лачугам, выспрашивает. Рабочий вопрос изучает. Но я нагоню на него такого страха, что он быстро про свои исследования забудет.

— Я слышал об этом прохвосте! — воскликнул губернатор, — Не дай Бог, если он узнает про Верочку. У него связи с писаками всех мастей. Старайтесь его изолировать.

Вы это заварили, вы и расхлебывайте!

— Вам не о чем беспокоиться. Нет, никаких доказательств. Ничего нет. И не было. В этой баталии нами одержана полная победа! Будем развлекаться!

Кортеж в эту минуту подъехал к обширному парку.

Из карет выпорхнули девицы, и опять их было восемь. Этих Шершпинский набрал в пересыльном тюремном замке. Выбрал самых молодых и красивых, готовых принять участие в праздничном действе. за хорошее угощение.

В каторгу они попали по самым разным причинам, кто за убийство из ревности, кто за поджог, кто за подлог.

Были это и мещанки, и крестьянки, много уже повидавие в жизни. К назначенному дню им были сшиты приличные костюмы. Девицам терять было нечего, из тюремных казематов попасть даже к черту в зубы и то приятно. Почему не повеселиться?

Мужчины и женщины прошли в павильоны, где лакеи приготовили для них уже маскарадные костюмы.

Через какое-то время странная процессия спускалась по крутой тропинке к озеру. Впереди шел в тюрбане и халате, с кривой саблей за поясом, турецкий паша.

Его изображал Шершпинский. В турецких одеждах щеголяли безносый Пахом, негр Махамба и китаец Ван Бэй.

Герман Густавович был в костюме русского адмирала, другие мужчины были его матросами. Девицы изображали турчанок, они были в паранджах и шальварах. Несколько кучеров были наряжены "турками".

На озере был заранее подготовлены плоты. Один из них изображал турецкий корабль, а другой — российский.