Через какое-то время Миша нашел стихи учителя и на другом надгробии:
Тревожной совести терзанья
Его не мутят мирный сон,
Как праведник почиет он…
Невольно подумалось о том, что неисповедимы пути поэзии. Где и как западает она в сердца? Что оставляет в них? Миша тоже писал стихи, но у него пока не получалось так проникновенно, как у Сергиева.
И Миша еще раз вздохнул и глянул сквозь кусты — пришла ли Верочка? Ждать просто так было невыносимо. Он тихонько прошел в самую старую часть кладбища. В этой части было безлюдно.
У людей, здесь лежавших, не осталось никого, кто мог бы навестить их. Кончилось православное кладбище приютом самоубийц, великих грешников.
А дальше шли кладбища: католическое и старолютеранское. Чуть в стороне стояла высокая стена, в которую были вделаны затейливые ворота, на них была изображена звезда Давида. К еврейским могилкам вела странного вида аллея. Два ряда росших здесь сосен были специально подстрижены так, что походили на пальмы. Здесь вы как бы попадали на жаркую землю Палестины.
И совсем уж на отшибе было кладбище старообрядцев. Там, говорят, овраг обвалился и обнажил древние гробы-колоды, люди в них были залиты медом и не сгнили, только мед приобрел восковой цвет. Это был утраченный ныне древнерусский способ бальзамирования.
Миша вздохнул и побрел обратно. На одной из могил он увидел мужчину, похожего на диковинного зверя. Густые рыжие волосы были не только на голове его, но и на шее, и на лице, на щеках. Нет, не борода и усы, а волосы — сплошь. Меньше их было у глаз.
Человек этот смотрел на Мишу, лежа на могилке и прижимаясь к ней своим заросшим ухом.
Заметив Мишин испуг, человек сказал:
— Не пугайтесь, я не зверо-человек, таким меня создали Бог и родители. Надоедает бриться, зарастаю, и волос такой, что парикмахеры брить отказываются, бритвы тотчас тупятся.
— Простудитесь! — невольно сказал Миша, — земля холодная еще, сыро.
— Слушаю батюшку! — сказал человек, — велит жениться, но я по складу души вечный холостяк. Вот, он мне сейчас сказал, что вы человек такой же несчастливый, как и я.
— Но как же сказал? — спросил Миша.
— Очень просто! — ответил человек, — я в Радуницу могу слышать голоса из-под земли на любой могиле. Но в первую очередь я слушаю голоса батюшки и матушки.
— Разве это возможно? — спросил Миша.
— Не стану же я выдумывать! — пожал плечами волосатый. — Я слышу, приглушенно, конечно, я разбираю не слова, а целые фразы или точнее, смысл того, что мне хотят сообщить. И это абсолютно точно.
