Ведь если поймают — в каторге сгноят!
И тяжелая плита отделила Мишу от мира, он остался в настывшем склепе, с его безмолвными обитателями.
Минут через двадцать, усаживаясь в фаэтон, Андрей Измайлович шепнул Алене:
— Пришла пора от него избавиться, пьет, болтает всякую чепуху, того гляди крючкам сдаст.
Алена погладила Терского-Мончегорского по лысинке:
— Ах, ты мой умненький, хорошенький, славненький! — и обняла его могучей рукой.
Скелет мамонта
Федора Ильича Акулова забрали прямо в его мясном магазине, когда он отдавал распоряжения приказчикам.
Два полицейских чина ухватили его за руки:
— Вы арестованы!
— На каком основании? Меня вообще арестовывать нельзя, я — гласный городской думы!
— Был гласный, станешь согласный! — хохотнул один из полицейских, дав Федору Ильичу пинка. — Иди, не кобенься, не то хуже будет.
И его, как негодяя какого, провели среди белого дня по городу в тюремный замок. И многие купцы выглядывали из своих домов и лавок, и прохожие останавливались, и проезжие останавливались, даже разворачивали экипажи.
К воротам тюрьмы Федор Ильич и полицейские подошли, сопровождаемые изрядной толпой. Одни сочувствовали, другие злорадствовали. Слышались разные мнения:
— За правду страдает!
— Так и надо, не моги на начальство клеветать!
Как раз в этот день на многих заборах появились прокламации. А в них говорилось, что не надо подчиняться властям, надо сопротивляться.
Появление прокламаций тотчас связали с арестом Федора Ильича, по городу, из дома в дом, шло:
— Федька-купец бунтовщиком оказался! Против власти пошел, вот тебе гласный!
В тот день, как привели Федора Ильича в тюремный замок, тюремная охрана была усилена, полицейские метались туда-сюда возле забора.
И горожане решили и приговорили:
— Никогда такого не было, стало быть, Федька хотел убить не только губернатора, но и самого государя императора! Никак не меньше! И чего не хватало? Столько магазинов, столько денег! Жил бы да жил. Так нет, надо злодействовать!
А переполох в тюрьме был совсем по иной причине.
Каким-то образом исчез из тюрьмы иностранный агент Улаф Страленберг, которого велено было стеречь пуще глаза. И стерегли, держали за семью замками, в потайной яме, где обретались самые страшные преступники. И сбежал!
Как? Никто понять не мог. Может, бандиты там его съели? Бывало, что и человечиной питались. От них всего можно ждать! Но сколько ни искали, нигде и костей не нашли. Кости-то они бы не сгрызли, небось, подавились бы.
