Умер отец, родились и подросли дети. Так много облетело с листьями, белыми метелями, с тройками, с рождественскими открытками, запахом духов «Шанель» со звоном бубенцов и праздничных колоколов…
Наконец беготня на перроне прекратилась. Важный и толстый начальник вокзала подошел к большому медному колоколу и с большими паузами трижды ударил железным языком по медной щеке колокола. Тоскливый звук погасил сразу все остальные, посторонние звуки. Начальник вокзала сделал свое дело и приложил руку к фуражке. Тотчас засвистели на вагонных площадках поездные кондукторы, свидетельствуя, что путь к сражениям и победам открыт, а может быть, это и путь — к смерти.
И колоколу, и свисткам, и всем, всем уезжающим, и провожающим пронзительным трубным голосом прокричал паровоз и задорно ухнул клубами пара, и дернулись с места колеса. Они закрутились сперва, как бы нехотя, потом все быстрее и быстрее. И снова на перроне, как бы опомнившись, взревели медные трубы, и взлетели к небу волны плача и стенаний.
Красные сапоги с кисточками
Однажды во второвский универсальный магазин пришла покупать сапоги Бела Гелори, улыбнулась Коле Зимнему заговорщицки:
— Я вас знаю, я часто вас вижу.
Еще недавно вы были нежным, как амурчик с пасхальной открытки, а теперь у вас уже усы пробиваются.
Николай невольно покраснел, у него даже голос перехватило от волнения, спросил:
— Чего изволите?
— Какой серьезус-формалиозус! Изволю примерить сапоги, но только не нужно грумов! Примерьте мне их лично. Ведь мы же, как это по-русски? Живем по сосядству!
— По соседству.
— Вот я и говорю. Снимите с меня сапожки! — поставила она ногу на бархатный пьедестальчик. Николай стал на колени, как перед божеством. Обтянутая французским шелковым чулком нога явила ему идеальную форму.
— Мне нужны красные сапожки, должно быть легко и прочно. Есть у вас красные сапожки с кисточками?
— Красные, но без кисточек.
— Не важно! Кисточки можно пришить от старых сапог. У них износились только подошвы. Когда каждую ночь танцуешь до утра — за месяц подошва сгорает, как на пожаре! Сгорает, как ваши милые щечки.
Коле было очень стыдно, что он краснеет, но чем больше он стыдился, тем больше краснел.
— Ничего! Если молодой человек стесняет, это — хороший.
Наконец Бела выбрала сапоги.
«Вот и все! Кончился чудный сон!» — грустно думал Коля, — сейчас она уйдет, я не посмею ей ничего сказать, я мямля, рохля, я никчемное существо, да и что я могу ей сказать? Засмеется или еще хуже — выругает!..
