Молодой Смирнов сбросил пальто на руки подбежавшему швейцару и поднялся по лестнице к кабинету профессора Топоркова. Попросил сестру милосердия доложить.
Через минуту профессор Топорков уже встречал Ваню на пороге своего кабинета.
— Иван Иванович! Дорогой! Какими судьбами? Неужто вас заинтересовала медицина?
— Не называйте меня с отчеством, Николай Николаевич, молод ведь еще. Я приехал к другу. У вас находится Коля Зимний, мы с ним дружны, что с ним, как его здоровье?
— Ну, можно сказать, что он относительно здоров, мы его наблюдаем.
Вы хотите с ним встретиться?
— Не только встретиться, но прокатиться по бору на извозчике.
— Покататься вам с ним, к сожалению, не придется, он ведь у нас находится в арестантском отделении, под охраной, и выпускать его оттуда нельзя. Вас туда я могу проводить, и беседуйте с ним, сколько душе угодно!
— Но Николай Николаевич, Коля ни в чем не виноват, я ручаюсь, на него возвели напраслину.
— Ну, ручаться ни за кого нельзя. Бывает так, что человек что-то сделает в состоянии аффекта, потом сам ничего не помнит.
Бывает, на людей затмение находит. Болезнь такая.
— Эх! Николай Николаевич! Болезнь! Вы слышали, что еще двух жительниц Томска постигла судьба Белы Гелори? Нет? Ну, так я вам скажу. Два дня назад нашли еще одну девушку из румынского хора с такой же ранкой на шее, обескровленную. И сегодня нашли служанку Ковнацких, умерщвленную все тем же способом. А между тем Коля Зимний сидит у вас под охраной. Он не отлучался в эти дни из лечебницы? Нет? Так как же все это объяснить? Вы и теперь будете считать Колю виноватым?
— Обвинять и оправдывать — дело суда и полиции.
Мое дело — лечить. Коля сюда направлен по решению суда.
— Николай Николаевич! Дайте же вы ему подышать свежим воздухом! Отпустите на прогулку, под мою ответственность, хотите — расписку напишу?
— Но, Иван Иванович, вы меня ставите в затруднительное положение. Если Зимний поедет с вами кататься и сбежит, мне никакой вашей распиской не оправдаться.
— Да не сбежит он! Я его успокою, расскажу, что и после его заточения случаи нападений на женщин продолжаются.
— А вот это ему говорить нельзя! Ни в коем случае! От этого его болезнь только обострится.
— Да нет у него никакой болезни! Я же знаю.
— Этого никто не знает, — сказал профессор, — психические отклонения могут быть у совершенно здоровых людей. В сущности, все люди — психи и шизофреники, только в разной степени.
— Эта ваша теория только подтверждает, что Коля — нормальный человек.
