И в небо уходят, идут легкокрыло,
Уже неземные идут батальоны.
Подпоручик картинно поклонился, щелкнул каблуками. Зал взорвался овациями!
Жалко было молодого человека, опаленного боями, раненого.
— Россия! Государь император! Православие! Мы победим! — мужские голоса. И женский, звонкий, все эти голоса перекрыл:"
"— В астральном пространстве — феерии духа! Как это сказано! Ах, как сказано, боже ты мой! Поручик, вы — гений!
На сцене поставили стул, и граф Загорский, взявший на себя роль конферансье, вывел и усадил на этот стул молоденького слепого баяниста.
— Выступает Ваня Маланин!
— Выборный баян! Марковы делали! — шепнул Гадалов Смирнову.
Слепец всей пятерней пробежал по клавишам, и знакомые мелодии народных песен оказались изумительно полными и потрясающими душу.
— Глубоко копает черт! — выдохнул Смирнов. По-нашему, по-русски!
— Ну вот, а ты на американской машине приехал! — укорил его Гадалов.
— А-а! При чем тут машина!
Ведущий тем временем сделал приглашающий жест и на сцену вышел человек в синем плаще до пят, в кружевном жабо, его рыжее и скуластое лицо контрастировало с нарядом.
Загорский объявил:
— Сейчас вас ознакомит с новым движением в литературе поэт Леопольд Калужский.
Детина басом запричитал:
— Вы не заметили, а мы пришли! Мы запредельные, живем вдали. Вы мыши тихие, в глуши, в траве, поэзой трахну вас по голове!
И новый человек стал читать, сильно подвывая:
— Паленой водкой полон серый дом.
И серый дым упал на пол паленый,
Где сочиняет кучер палиндром
От шала палого шальной и опаленный,
И пенится в бокале шалый пал,
Змеей шипящею скользит по палиндрому
И кучер занемог, и кучер пал,
На серый дым, что стелется по дому
И возвращенье к памяти его
К исходу сна и тьме эмбриональной.
И льется пал, и больше ничего
В картине этой экзистенциональной.
— Ни хрена не понял! — сказал Смирнов и оглянулся на сидевших неподалеку профессоров, может, те поняли? Профессора сидели спокойно.
— Чего тут непонятного? — ответил Гадалов. — Паленая водка! Государь император сухой закон ввел, а эти калужские гады паленую водку тоннами гонят!
— Ну, ты как хочешь, а на меня эти поэзы хандру навевают.
Поеду я, пожалуй. Надо во дворце последние приготовления к свадьбе произвести.
— Да, отхватил ты Ваньке невесту. Анастасия эта — прямо ангел во плоти. Только от одного смотрения дрожь в конечностях идет.
— А что? И отхватил! — улыбнулся Смирнов, поправляя перстни на пальцах. Она красива, но и наши денежки тоже неплохо выглядят.
