Парни и девки все чаще собирались у околицы. Первыми гулянку начинали гармонисты. Их было трое. У одного была гармонь с желтыми мехами, у другого — с красными, у третьего — с голубыми. Играли они сначала по очереди: один устанет, начинает играть другой. У каждого была своя мелодия. Потом, перемигнувшись, рвали меха одновременно, и округу оглашала залихватская мелодия:
Ты Подгорна, ты Подгорна,
Широкая улица,
По тебе никто не ходит,
Ни петух. Ни курица.
Если курица пойдет,
То петух с ума сойдет!
Девки все были обуты в новые ботинки с высокой шнуровкой, только у одних ботинки были черной кожи, у других — коричневой.
И танцорки так долго и часто дробили каблуками, что прибрежная ярко-желтая глина утаптывалась до плотности камня. Это был «пятачок».
Гармонисты враз оборвали мелодию и стали требовать, чтобы каждая девка их поцеловала, иначе им тяжело играть. Девки целовать их отказывались. Парни сказали, что в таком случае они играть больше не будут.
— Шут с ними! — вскричала Алена, — мы и без них обойдемся.
В это время из землянки выглянул дед Василий и окликнул Алену. Она подбежала, разрумянившаяся, ароматная от помад.
— Возьми вот лагушок! Тут квасок на приманной травке настоян. Пусть каждая девка хоть глоток да испробует. Тогда у вас от парней отбоя не будет! Поняла?
Алена приняла лагушок, сама отхлебнула, затем передала посудину девкам:
— Пейте, вкусно!
Девушки быстро опустошили лагушок.
— Теперь айда в хоровод! — позвала Алена.
Девчата образовали круг. Каждая девушка была в цветном сарафане, у каждой в косе — лента. Чувствовалось, что заводилой среди девчат была Алена. Она и выдала первую частушку:
Наша Керепеть в лесу,
Девок хвалят за красу,
Все больши и маленьки,
Как цветочки аленьки!
— И-и-х! — взвизгнула Алена, увлекая круг за собой. И хоровод закружился на фоне зеленой травки и прибрежных кустов, как дивный живой венок из пестрых цветов.
Мы не станем брагу пить,
Котора брага пенится,
Мы не станем тех любить,
Которы ерепенятся!
С каждым новым куплетом девчата кружились все быстрее и подпрыгивали все выше.
— И-и-их!"
"С порога землянки впился взглядом в этот хоровод Василий и шевелил губами, словно что-то жевал. Федька тоже смотрел на этот хоровод, и его мучило сожаление, что он этим девкам — не ровня, его года уже ушли. А ведь такие милушки, такие хорошки! Ну, ничуть не хуже тех райских девок, которых он когда-то лобзал.
